Книга Мама по контракту. Моя вторая семья, страница 35 – Соня Мишина

— Антон. — Я присаживаюсь на корточки, пытаюсь заглянуть ребенку в глаза. — Послушай, я не собирался делать твоей маме больно. Я не бью женщин! Никогда!

— Я все видел! — выдвигается на полшага вперед этот отчаянный пацан. Смотрит на меня волчонком. — Ты держал маму за руки!

— Держал, — киваю я. — Но осторожно. И даже не пытался ударить…

— Неправда!.. Мама, скажи, пусть он уходит! — Антон оглядывается через плечо и вверх: на Милану.

Я тоже смотрю на нее. Ловлю ее взгляд. Вижу в ее глазах смятение. Похоже, она и сама не знает, что выбрать, как поступить. Оправдать меня в глазах сына или поддержать его обвинения.

Если она хочет вбить между мной и нашим ребенком клин — сейчас самое время. Идеальный момент! Стоит ей кивнуть, указать мне на дверь, сказать, что я и в самом деле собрался ее ударить, — и все будет кончено. Антон никогда мне не поверит. Никогда не простит. Я стану для него врагом навсегда.

Милана колеблется. А я чувствую себя гладиатором на арене. Жду приговора. Поднятый палец — жизнь. Опущенный — смерть.

Одна маленькая ложь, и, наверное, она почувствует себя отомщенной. Сможет наслаждаться моей болью месяц за месяцем. Год за годом.

Неужели она сделает это?

Неужели ее сердце настолько ожесточилось?

Я жду. Не дыша, не моргая. Не смея пошевелиться под перекрестьем двух взглядов: голубого и карего. Гневных. Горящих. Ненавидящих.

Пауза тянется невыносимо долго.

Потом Милана опускает голову, делает глубокий вдох и медленно сползает по стене, тоже присаживаясь на корточки.

— Дядя Максим не бил меня, Антош. И не собирался. — Она притягивает ребенка к груди, гладит его хрупкие плечики и худую спину.

— Значит, дядя Максим — хороший? — Голос Антона звучит глухо: он уткнулся Милане в плечо и говорит прямо в него.

Милана продолжает успокаивающе гладить сына по голове и спине. Поднимает на меня предупреждающий взгляд: «Только не думай, что я сложила оружие! Мы еще повоюем!»

— Хороший, — ее голосу недостает уверенности, но такие нюансы Антон пока уловить не способен.

— Такой, как дед Степан? — уточняет он.

Что еще за дед Степан? Кем он приходится Антону и Милане?

Отметаю эти вопросы как несущественные. Позволяю себе осторожно вдохнуть. Но вставать на ноги пока не решаюсь. Сердце все еще тяжело бухает в груди, мышцы напряжены, разум ожидает подвоха. Слишком часто я получал удары в спину из-за того, что торопился довериться, расслабиться. Большой бизнес — жестокая школа жизни. Больше я таких ошибок не допускаю.

— Нет, не такой. — Милана говорит слишком ровно. Такими голосами говорят работники бюро ритуальных услуг. — Дядя Максим — важный и строгий, его надо уважать, но бояться не надо. Он никогда не ударит женщину или ребенка.

«И на том спасибо», — посылаю Синичке кривую улыбку. Неловко встаю.

— Проходи в квартиру, Максим. — Милана тоже выпрямляется.

Антон по-прежнему жмется к ней, на меня поглядывает настороженно, но уже без злобы и отчаянного страха.

— Антон, какие игрушки помочь тебе собрать? — пытаюсь восстановить почти разрушенное доверие.

— Покажи дяде Максиму свои машинки, Тош, — подсказывает ребенку Милана. — А я погрею обед. Ты же хотел кушать?

Это еще один спасательный круг, который бросает мне Синичка. И я сразу же хватаюсь за него.

— Мне тоже нравятся машинки! — сообщаю Антону. — Давай посмотрим вместе, какие у тебя есть?