Книга Мама по контракту. Моя вторая семья, страница 31 – Соня Мишина

— Ух ты! Вертолет на пульте! Его тоже можно брать?

— Взять можно, но запускать лучше на улице, ― отвечает сыну незнакомый женский голос.

Я заглядываю в комнату. У меня разбегаются глаза: комната будто сошла со страниц каталога дорогих игрушек. Кровать для сна ― в виде машинки. У одной из стен вертикальный скалодром с разноцветными зацепками. Там же палас с пушистым ворсом и игровой уголок.

Игрушек полно всяких: мячик. Машинки. Железная дорога. Роботы-трансформеры и динозавры. Вертолет. Пазлы. Еще что-то развивающее. У окна ― детский столик и книжная полка с детскими книгами.

— Вы… ― смотрю на женщину и неуверенно иду к книжной полке.

— Елена Витальевна. Буду няней Антона, если вы согласитесь. Вам ведь рожать… Одной, без мужа и родни, непросто будет.

Похоже, Елена Витальевна думает, что я уже в положении. Решаю прояснить этот момент сразу, чтобы избежать недопонимания.

— Я еще не… ― произношу тихо и беру с полки пару книг. Книги ― старые, слегка потрепанные, но все еще яркие. Залипаю на картинках. ― Мне только предстоит забеременеть. С помощью врачей. Я будущая суррогатная мать.

— Да, Максим Леванович объяснил… ― кивает няня.

— И хотел бы получить свою порцию объяснений, ― доносится голос у меня из-за спины. ― Кстати, книги ― мои. Те, что я читал в детстве. Как видишь, некоторые сохранились. Не хочешь осмотреть кухню, Милана? Заодно выпьем кофе.

Что же. Бежать некуда. Мне придется выслушать Максима и ответить на его вопросы. Снова оставив Антошу под присмотром Елены Витальевны, спускаюсь следом за ним на первый этаж, иду на кухню. Тут стоит заправленная кофеварка, и Максим тут же начинает ловко орудовать возле нее.

— Капучино с карамельным вкусом и корицей. Как ты любишь, ― говорит он с намеком. ― А ты помнишь, какой кофе нравится мне, Синичка?

О! Конечно же, я помню! Двойной эспрессо с солью на кончике ножа. Чтобы ярче ощущался вкус кофейных зерен.

В памяти многое сохранилось…

Но все еще страшно признать, что я — это я. Аксинья. Слишком болезненные воспоминания потянет за собой это признание. Я уже устала от боли.

Максим нетерпеливо подходит. Берет меня за плечи, сжимает их ― сильно, почти грубо. Смотрит в глаза ― настойчиво, пронзительно. И требует ответа:

— Скажи мне, Синичка: Антон ― мой сын?

Милана Романова. Поцелуй с ароматом кофе

Губы Максима пахнут кофе — тем самым ароматом юности, который я годами стирала из памяти. Они прижимаются к моим, скользят, лаская, уговаривая, соблазняя. Его язык нежно толкается в преграду из сжатых зубов, игриво кружит, пробуждая слишком много воспоминаний ― сладких, жарких, давно забытых.

Теперь, когда я побывала замужем, когда у меня, кроме Максима, был еще один мужчина ― мне есть с чем сравнивать. И эти сравнения не в пользу Николая. Бывший муж никогда не умел целоваться. Или клевал куда придется и как придется ― коротко и сухо, или грыз мои губы, причиняя боль, оставляя болезненные царапины.

Максим, даже в минуты злости, умудряется оставаться бережным. Не насилует мой рот, а вкушает его, как нежный бутон. Всасывает мою нижнюю губу, теребит ее кончиком языка, отпускает. Повторяет то же с верхней губой. И снова кружит языком по зубам, толкаясь в них, приглашая впустить глубже.

Я стою окаменев, забыв дышать. Колени подкашиваются, будто в первый раз. Опираюсь руками на кухонную тумбу, к которой прислонил меня Максим. Сердце бьется в горле. Мышцы сводит от желания приникнуть, обнять, вжаться в такое знакомое, сильное тело, от которого исходит родной запах морского бриза и древесного мха.