Книга Мама по контракту. Моя вторая семья, страница 25 – Соня Мишина

Глаза ― как две пропасти, на дне которых камни и лед. Упадешь в них ― расшибешься в кровь. Насмерть.

Что с тобой случилось за эти годы, Максим?

Между бровей застыла глубокая морщина. Даже когда он улыбается, она не исчезает. Раньше ее не было. Раньше его лицо было открытым, живым...

Нет! Не думать!

Не фантазировать о том, как я могла бы сгладить эту складку. Заставить Максима снова стать легким. Радостным. Способным на открытые улыбки и искренний смех. Все, что меня интересует — могу ли я доверить ему себя и Антона настолько, чтобы взять деньги. Большие деньги. Без которых нам не выжить.

С трудом оторвав взгляд от фото, начинаю читать.

Родился. Учился. Стал заместителем генерального директора ― своего отца.

Женат…

Женат!

Максим ― женат!

…На дочери совладельца кампании, генеральным директором которой является Леван Белый. Отец Максима.

Что же. Деньги к деньгам.

Сердце подпрыгивает, а потом обрывается и летит камнем вниз в живот, а потом в ту самую пропасть, заполненную обломками скал и ледяными глыбами, которая почудилась мне в холодном взгляде Белого.

Несколько мгновений сижу, зажмурившись, и не дышу. Пережидаю боль, гуляющую порывами песчаной бури по телу. Выжигающую изнутри то, что еще не догорело.

Наконец, в голове начинает темнеть и звенеть от недостатка кислорода, и я делаю рваный судорожный вдох. Захлебываясь, пью воду из чашки, булькая опаленным непролитыми слезами сухим горлом.

Рывком встаю, делаю шаг к окну и прижимаюсь горячим лбом к холодному стеклу. Холод приносит облегчение. Замедляет круговорот из обрывков мыслей. Помогает вспомнить, кто я и где. Вернуться к собственным проблемам.

У меня есть цель. Одна-единственная: обеспечить Антону безопасность. Быть рядом. Дарить ему любовь. Вырастить его нормальным человеком — не таким, как Николай. Не таким, как... как Максим?

Я не знаю, чего хочет от меня Максим. И не хочу знать. Но одно ясно точно: я не стану еще раз вручать ему власть над собой. Не позволю шантажировать себя деньгами. А это означает, что денег у него я не возьму. Нельзя.

Значит, этот путь отпадает.

Остается один вариант.

Я продам свое тело. Выношу чужого ребенка.

Суммы, которую обещает центр «Надежда», хватит, чтобы рассчитаться с Ирмой и снять комнату на окраине. Да, добираться до «Пикселя» будет далеко. Да, Антошу придется переводить в другой сад, если повезет найти место. Не идеально, но... Но это хоть какое-то решение.

Глаза горят. Пальцы ― холодеют и трясутся, как у Николая после двухдневного запоя. Но все же я пункт за пунктом заполняю анкету для потенциальных суррогатных мам на сайте центра.

Возраст. Телефон. Московская прописка. Наличие детей…

Все сходится. Меня должны одобрить.

Знать бы, как скоро я смогу получить обещанные деньги. Мне нужно быстро. До конца недели. Успею ли?

Проверяю ответы, жму «Отправить».

Смотрю на время — почти восемь. Вряд ли кто-то работает в такое время. Думаю о том, что ответа придется ждать до следующего утра, но телефон играет бодренькую мелодию в стиле кантри, а на экране высвечивается номер «Надежды».

Несколько мгновений смотрю на экран, то ли не веря, что мне уже перезванивают, то ли не решаясь принять вызов. Но, наконец, провожу пальцем по экрану.

— Милана Романова? ― звучит из трубки приятный женский голос. Профессионально-бархатный, располагающий. Я сама научилась говорить таким. ― Вы оставили заявку…