Книга Любовник, страница 111 – Ольга Рузанова

— Зачем ты говоришь мне это сейчас? Почему тогда промолчал?

— Тогда я злился, - судорожно выдыхает, - думал, что смогу… без тебя…

Я дышу ртом, через раз. Упавшая на лицо прядь волос щекочет щеку, но я не смею шелохнуться. Он снова что-то рушит внутри меня. Мне снова там больно.

— Вика… - обжигает висок дыханием, - не получается забыть у меня…

Дыхание срывается на всхлипы, а глаза стремительно наполняются слезами. Что он делает со мной?! Наизнанку выворачивает, снова под кожу забирается.

— Вик… - большие теплые ладони на моих плечах пропускают ток сквозь тело.

Я начинаю трястись, но в этот момент начинает хныкать Богдан. Резко крутанувшись, выскальзываю из объятий Егора и склоняюсь над сыном.

— Тшш – тшш…

Привести в норму эмоциональное состояние не выходит. Из глаз брызжут слезы. Хватаю ребенка на руки и прижимаю к себе, отгораживаясь тем самым от его отца.

— Егор, иди… пожалуйста…

Иначе я начну рыдать и стенать при нем. Надо успокоиться. Успокоиться и подумать, как сказать о Богдане.

— Мне уйти? – спрашивает он тихо.

— Приходи завтра… сейчас… я просто подумать хочу…

— О’кей, - соглашается он.

Но вместо того, чтобы развернуться в сторону прихожей, подходит и, подцепив пальцами мой подбородок, медленно склоняется и касается моих губ легким поцелуем.

Вспышка. Удар молнией. Темнота в глазах. И разлившееся в груди терпкое вино.

— Это, чтобы думалось лучше.

И улыбается. А я не могу, настолько растеряна и шокирована, что слова вымолвить не получается.

Бросает взгляд на Богдана и идет в прихожую. Я след в след за ним.

— Подарки-то примешь? – спрашивает, обуваясь.

— Спасибо, - все, что могу сказать.

Смотрю, как он открывает дверь и выходит из квартиры. Неосознанно тянусь туда же.

— Егор… - оборачивается, смотрит цепко, - ты же придешь завтра?

— Приду.

Он уходит, а я, прижимая Богдана к груди, долго сижу, раскачиваясь на диване, и умываюсь слезами.

В тот день, когда подошел к нам в парке, я тоже плакала. Но тогда я хотя бы дождалась, пока уснет сын и вдоволь наревелась в одиночестве. А сегодня сил ждать вечера у меня просто нет.

Не прошло ничего за этот год. Абсолютно. В своих чувствах я осталась там, в том дне, когда состоялся наш последний разговор под дверьми его квартиры. Так же больно и так же сильно люблю.

— Люблю, - шепчу притихшему сынишке, - люблю папу твоего… больше всех на свете вас обоих люблю.

Вечером приезжает Рита. Слушая мой рассказ, рыдает вместе со мной.

— Ты должна ему рассказать, Воробьева!

— Расскажу, только боюсь представить, как он отреагирует… Завтра приедет, и расскажу.

— Нормально он отреагирует. Побесится, может, и успокоится. Не денется он от вас никуда, - заявляет уверенно.

— Он сказал, что не смог меня забыть, Рита… Не смог, представляешь?! – уже в третий раз повторяю я.

— Представляю, - смеясь, качает головой, - он, когда про тебя расспрашивал на дне рождения Амины, я по глазам поняла, что не забыл. Любит он тебя, Вика. И сына своего полюбит.

— Хочешь вина? – соскакиваю со своего стула, - у меня с прошлого раза полбутылки осталось.

— Пожалуй, откажусь, - улыбается многозначительно.

— С чего вдруг?

— Задержка у меня…

— Да ты что?! Сделай тест!

— Боюсь! А вдруг просто задержка? – а сама светится вся, точно знает, что не задержка, а беременность, - мы с Олегом пожениться решили к Новому Году.