Онлайн книга «Последний мерзавец»
|
— И все?.. Тимур отвлекается от блокнота, в котором делал пометки, и тоже смотрит на меня. От столь пристального внимания становится не по себе. — Пойдешь на курсы? – спрашивает парень. — Да. Тимур записывает в блокнот мое имя и рядом с ним делает какие-то пометки. — Бальные танцы? — Да… немного. — Контемп?.. — С тренером. Тот парень поднимается на ноги, подходит ближе и, обхватив пальцами мой локоть разворачивается вместе со мной к зеркалу во всю стену. Я смотрю в отражение. Он, сощурив глаза, тоже. — Можем поставить танец… – говорит негромко. Не очень высокий, сантиметров на десять выше меня. Подтянутый, худощавый, в меру подкачанный – да, мы неплохо смотримся вместе. — Я… не знаю… – чешу бровь, – я давно не танцевала. — Посмотрим… Евгений. — Эмм… – не сразу нахожусь. – Милена. Из студии выхожу воодушевленная. Тело звенит позабытыми ощущениями, а щеки покалывает от удовольствия. Они сказали, что я умею «говорить телом». Боже… если б они знали сколько боли я выплеснула сегодня в том зале. Даша, попрощавшись до завтра, убегает на метро, а я иду прогуляться. Я уже очень давно не была в Москве, и никогда – одна. Чаще всего сопровождала бабушку в деловых поездках или посещала с ней спектакли и выставки. С мамой была пару раз еще в раннем детстве. Гулять по столице вот так, без цели и в одиночестве, для меня в новинку. Немного пугает, будоражит, щекочет нервы. Но вместе с тем дает невероятное ощущение свободы и отлично отвлекает от ноющей раны на сердце. В моих наушниках любимые треки, в руке рожок с мороженым, в телефоне десяток пропущенных от бабушки и мамы. И если с бабушкой я готова поговорить, то голоса мамы я слышать не хочу больше никогда. Усевшись на пустующую лавку в парке, вытягиваю ноги и слизываю стекающую каплю подтаявшего мороженого. Мама, отчаявшись дождаться моего ответа, заваливает директ сообщениями. Вынув телефон из кармана, открываю нашу с ней переписку. «Почему ты мне не отвечаешь, Милена?!» «Сейчас же возьми трубку!» «Ты ведешь себя как ребенок!» «Не делай глупорстей. Вернись домой!» «То, что ты делаешь, играет против тебя же! Не будь дурой, дочь!» «Старая карга выжила из ума. Пока тебя нет, она все запишет на него!» Раскатываю по языку клубничный вкус мороженого. С трудом сглатываю, потому что к горлу подкатывается тошнота. Когда уже они поймут, что я ни на что не претендую? Ни на деньги, на которые прав не имею. Ни на симпатию бабушки, которая мне вовсе не бабушка. Ни на любовь Ильи, которой отродясь не было. Мне ничего не надо! Меня не очень красиво подвинули. Но я бы и сама от всего отказалась. Зачем было так напрягаться? В Москву я приехала куском воспаленной плоти. Ни мыслить связно, ни отключить эти мысли я не могла. Сейчас уже лучше, потрясение улеглось, но мнения, какую роль в этой отвратительной истории сыграл Илья, у меня все еще не сложилось. Неужели его цель – месть и деньги? Со стороны ведь так все и выглядит, да?.. Сначала, соблазнив, избавился от моей матери, а потом, как только умер Лев Давидович, принялся за меня, наследницу его состояния. Откусив кусочек от мороженого, держу его на языке до тех пор, пока оно полностью не растает и не заполнит клубничной сладостью всю полость рта. В горле снова ком. Сердце ноет, но отказывается верить фактам. |