Книга Последний мерзавец, страница 71 – Ольга Рузанова

Трясет немного – от холода, волнения и азарта.

— Замерзла? – смеется, обхватывая мою талию и прижимая к своей груди.

— Нет. Ты горячий, как печка.

— Ты тоже.

Обняв его за шею, обвиваю пояс ногами. Руки Илья тут же сползают на мои ягодицы.

Я целую лицо. Мокрые ресницы и застрявшие в щетине крохотные капельки воды. Касаюсь кончиком языка уголка его губ.

Его ладони гладят меня под водой.

— Поплаваем?.. – спрашиваю я. – У меня разряд. Знал?

— Знал.

— Правда?.. Откуда?..

— Не помню… Знал и все.

— Ты обо мне все знал, да? – боднув лбом, касаюсь его кончика носа своим.

— Не все. – отвечает, немного подумав. – Например, не знаю, что у тебя было с твоим мальчиком кроме поцелуев.

— С Ромой?

— Он трогал тебя?

Илья шутливо заламывает бровь, но улыбка его внезапно принимает жесткие очертания.

Он ревнует.

Всплеск иррационального восторга затапливает с макушки до кончиков пальцев на ногах. Под кожей идет рябь, от которой вдруг становится жарко.

— Мы целовались. – отвечаю, глядя в глаза глубокого темно-зеленого цвета. – Конечно, он прикасался ко мне.

Илья молчит. Опустив взгляд на мои губы, продолжает улыбаться, но я каждой своей клеточкой чувствую исходящее от него напряжение.

— Илья… ты ревнуешь?

— И как же он трогал тебя, Милена?.. – впившись пальцами в мои ягодицы, он резко дергает на себя мои бедра.

Между ног ожидаемо случается сладкий спазм.

— Никак… – шепчу на выдохе. – Совсем никак…

Агрессивно выругавшись, он буквально вгрызается в меня поцелуем. Царапая и прикусывая губы, таранит языком мой рот.

— Он больше не надоедает тебе? – спрашивает, чуть отстранившись.

— Нет.

— Скажи мне, если начнет.

— Он не начнет, Илья… – губы жжет, а сердце порхает от счастья. – Никто не захочет связываться с Абрамом.

Закинув голову, он начинает смеяться, а я, оттолкнувшись от него, плыву в сторону багряной дорожки заката на водной глади.

Смех Ильи стихает, и я понимаю, что он бросился в догоню. И тогда, задержав дыхание, я ухожу под воду и меняю направление движения в надежде запутать его.

Кажется получается, потому что каждую секунду я ожидаю, как он схватит меня за пятку, но ничего не происходит. Делаю еще два рывка и неожиданно врезаюсь в его каменный пресс.

— Ты!.. – обретя почву под ногами, фыркаю в него брызгами. – Ты меня обманул?!

— А ты решила сбежать от меня, но сама же ко мне вернулась… – хохочет он.

— Я думала, ты догонять меня будешь!.. – луплю по плечу.

— Я догонял, ты просто этого не заметила.

Мы купаемся еще немного, пока солнце окончательно не закатывается за горизонт. А потом в спешке одеваемся на берегу. Илья растирает мое трясущееся тело своей майкой и, смеясь называет мокрой болонкой. Помогает натянуть одежду на сырую кожу и отжать воду из волос. Только после этого одевается сам. Потом мы еще около часа сидим на лавке лицом друг к другу. Обнимаемся и целуемся.

— Илья, скажи… Бабушка уже говорила с тобой?

— Она часто со мной говорит. О чем именно?

— О наследстве Льва Давидовича. – проговариваю тихо.

— Меня не интересует наследство Льва Давидовича.

— Я знаю!.. Знаю! Но после него остался бизнес, который, кроме тебя, некому возглавить.

— Не начинай, Милен… – отвечает он негромко, но твердо. – У меня есть свой бизнес, достаточно перспективный.

— Это я тоже знаю и очень горжусь тобой, но…