Книга Последний мерзавец, страница 35 – Ольга Рузанова

— Боже…

— Но скоро здесь все вычистят и организуют для безопасного купания.

— Место очень красивое… – проговариваю, ощущая, как миллиметр за миллиметром между нами сокращается расстояние.

Мое дыхание срывается. Наступает тишина.

Я не шевелюсь, и Илья тоже. Волны жара по телу сменяются волнами прохладного озноба. Нервы как тугая тетива.

Закат окрашивает водную гладь дальнего озера в рыжий, берег постепенно затягивает туманной дымкой.

Я хочу, чтобы он обнял меня.

— Мне понравилось. – вдруг раздается около уха.

Укол в самый центр груди, и слабость по ногам.

— Но… ты все равно жалеешь. – добавляю еле слышно.

— Потому что ты Берг?

— И потому что у тебя есть девушка.

На мое плечо ложится его ладонь, чуть сжав, перемещается к моему подбородку и, обхватив его, поворачивает мою голову.

Секунду смотрим на губы друг друга, а затем он целует. Сразу жадно и жестко, не оставляя мне ни малейшего выбора.

Впиваясь, толкается языком в мой рот и наполняет его своей слюной.

Я стону инстинктивно, потому что ощущения и эмоции сносят крышу уже в первое мгновение. Разворачиваюсь, обнимаю его за пояс и безоглядно даю ему то, что он требует.

— Илья…

— М?.. – губы на моем подбородке, щеках.

— Вика… Вы расстались?

— Выброси эту хрень из своей головы. Ты не о том думаешь.

Илья

Похоть бьет по чердаку и в пах, а я стопарю себя сознательно. Как пацан зеленый, который не знает, что с девчонкой делать.

И ведь правда, не знаю. Будь эта любая другая, уже бы на колени поставил и за щеку дал, а к этой не знаешь, с какой стороны подступиться.

Разум и логика, что помогали мне держаться в стороне эту неделю, голосуют за полное прекращение общения. Дураком я быть перестал лет так в десять – прекрасно понимаю все манипуляции бабки, и играть по ее правилам заранее не согласен.

Но…

Сильно уж нравится та, кого она под меня подложить собирается. Сильно хочется попробовать ее неискушенности. Хрупкая… сладкая… горячая…

Скользнув языком вдоль ее, вкус ее в свой рот собираю. Не могу перестать губы ее облизывать.

— Илья-а-а… – стонет тихонько.

Игры эти давно пройденный этап для меня. Это в шестнадцать и семнадцать интересно было целоваться и щупать. Сейчас все отработано до механизма. Привычные манипуляции – ожидаемый результат.

С болонкой все иначе. Она другая.

Фарфоровая куколка, которая ощущается инородным телом в моей жизни. Представить ее рядом не получается, но от этого только сильнее хочется.

Кладу обе руки на тонкую талию, ловлю ртом слабый вздох и, спустя секунду, ныряю ладонями под ткань толстовки. Соприкосновение с ее гладкой кожей проходит разрядом тока вдоль позвоночника и новым ударом по затылку. В паху ноет.

Милена тоже вздрагивает, поплывшим взглядом уверяет, что вызов принят и, поднявшись на носочки, обвивает мою шею тонкими руками и зарывается пальцами в волосы на затылке.

Окей…

Окей, блядь!..

Двигаюсь руками дальше, кончиками пальцев по позвонкам пробегаюсь. В себя ее впечатываю, в полной мере давая ощутить силу своих намерений.

— Страшно?.. – предчувствуя пиздец, интуитивно отпугнуть ее хочу.

— Нет. С тобой не страшно…

— Репутация твоя?.. Пустой звук?.. Слышала, что говорят обо мне?

— Слышала… – не сводит взгляда с моего рта. – Я никому не верю…

— Если тебя подстилкой Абрама назовут?.. Что скажешь на это?