Книга Последний мерзавец, страница 19 – Ольга Рузанова

— Иль…

Позволяю сделать вдох и врезаюсь снова, переходя в режим долбежки, пока не довожу себя до финиша. Зафиксировав ее затылок, сливаюсь в рот и, крутанувшись на месте, падаю спиной на кровать.

Викки, сидя на четвереньках на полу, проглатывает и жадно хватает воздух ртом. А затем, вытерев лицо о край простыни, забирается на кровать и тщательно вылизывает мой член.

— Кажется, я влюбилась, Илья… – шепчет, покрывая поцелуями мой живот.

— Его все любят… – бормочу, чувствуя колоссальные усталость и сонливость.

— Дурак!.. – легкий шлепок по бедру. – В тебя, Илюш!.. У меня такого, как с тобой, никогда не было.

Не счесть, сколько раз я слышал это. В разных вариациях, но суть одна – попытка набросить хомут на шею качественным отсосом.

— Пойдешь в душ? – спрашиваю, с трудом отрывая голову от постели.

— Да…

— Иди, потом я.

Покрыв меня еще одной серией быстрых поцелуев, Вика слезает с кровати и уныло плетется в душ.

Меня смертельно рубит, но я не хочу заснуть, пока она не уйдет, иначе утром рискую проснуться в ее объятиях.

Сегодня мне этого не надо.

Подложив подушку под голову, протягиваю руку к тумбе и на ощупь нахожу свой телефон. Подсознательно или нет, сразу открываю один из местных новостных каналов, в котором днем промелькнула физиономия моей сестрицы.

Отлистываю несколько постов вверх и нахожу ее в обнимку с облезлым старым кошаком. Репост из канала «Хвостатые_Усатые»

За каким-то хером прохожу в него и листаю вверх, пока не натыкаюсь на другие ее фото. С котятами, щенятами и крольчатами – пристраивает сирых и убогих в добрые руки.

Хм… святоша, мать твою.

В чулках и с ртом цвета спелой вишни.

Гашу экран, откидываю телефон и закрываю глаза сгибом локтя. Не помогает – перед мысленным взором взгляд ее раскосых глаз, и мне не нравится, что он во мне пробуждает.

Слышу, открывается и закрывается дверь ванной, приближающийся звук босых ног и тихий шепот Вики:

— Илюш, я останусь?

Разрешить остаться?.. Пусть спит. Завтра утром пососет и завтрак приготовит.

— Нет, беги домой.

— Уже поздно.

— Твой дом через дорогу. Иди, Вик…

Вздохнув и жалобно всхлипнув, она начинает одеваться. Поднимает с пола одежду, из-под моей ноги лифчик вытаскивает.

— У тебя никогда серьезных отношений не было?

— Нет.

— Что, никто не нравился?..

Я убираю руку и открываю глаза. Сдвинув брови к переносице, Викки, поправляет лямки топа.

— Почему никто?.. Ты нравишься.

— Я про другое, Илья. Про отношения.

— Ой… не души, умоляю…

— Ладно, не буду. – усмехается невесело. – Но рано или поздно тебе все равно придется подумать о семье и детях.

— Мы встречаемся пару недель, Вика. Что за разговоры?..

— Молчу – молчу…

Надевает короткую юбку, чулки, смотав в комок, пихает в сумку. Быстро расчесывает волосы и собирает их на затылке гребнем.

— Кстати, что у тебя с Бергами?.. Я думала, ты с ними никак не контактируешь.

— Не твое дело.

Слышу недовольное фырканье, недолгую возню в прихожей и, наконец, хлопок двери.

Поднимаюсь, иду в душ, чтобы смыть с себя ее слюни и, вернувшись в кровать, снова беру телефон и подписываюсь на тот собачий канал. А затем, вернувшись к тому посту, нажимаю и увеличиваю ее фото. Губы на весь экран. Смотрю и вспоминаю, какие мягкие они на ощупь.

Вспоминаю и чувствую совершенно не то, что должен чувствовать. Это злит и пугает одновременно. Потому что я себя знаю – теперь точно не успокоюсь, пока и на вкус ее рот не попробую.