Книга Третий не лишний, страница 64 – Ольга Рузанова

Вообще, по факту, именно я этим и занимаюсь. Отмечаю их смены и регулирую работу.

— Мне кажется, ты справишься, – договаривает Фил и добавляет, – разумеется, это отразится на твоем окладе.

— Хорошо… Только я бы не прочь ознакомиться с должностной инструкцией.

Эйне вдруг улыбается. Обнажив ряд белых зубов, уголки его губ приподнимаются.

Я забываю, как дышать и просто отупело таращусь на него.

— Иди сюда, – произносит тихо, выводя меня из состояния транса.

— За-зачем?..

— Как раз знакомлюсь с твоей новой должностной инструкцией, – показывает взглядом на экран своего ноута.

У меня вмиг слабеют колени, и начинает пылать лицо. Разум твердит: сиди, где сидишь, не ведись на провокации. Но я встаю на ноги, обхожу стол и останавливаюсь у его плеча.

На экране действительно какой-то, поделенный на пункты, текст, но прочесть его не представляется возможным, потому что голова кружится, и буквы водят хороводы, и тело горит огнем.

— К твоей предыдущей должностной инструкции добавляется только четвертый пункт, – проговаривает Фил негромко и в моем воображении почему-то хрипловатым голосом, – осуществление контроля за работой официантов, включая…

Он продолжает перечислять подпункты, но я не усваиваю и половины информации. Мои рецепторы нащупывают запах его кожи и, подав сигнал в мозг, отключают все разумное в моем сознании. Монитор Макбука превращается в большое мутное пятно, обстановка кабинета, качнувшись, начинает медленно вокруг меня вращаться.

В какой-то момент я понимаю, что Фил больше не говорит, а, подняв голову, смотрит на меня снизу вверх. Его взгляд, подобно удару молнии, прошивает насквозь.

Отшатываюсь назад и вдруг чувствую, что в западне, моя поясница впечатывается в его руку. Когда он успел завести ее назад, я не заметила, но в панике упираюсь руками в его плечо и пытаюсь увести тело назад.

И не думает отпускать. Не притягивает, но и отойти не позволяет. Во взгляде уже знакомое мне безумие, на лице каменная маска.

Я цепенею, проваливаюсь в темный омут, сердце испуганно замирает, а по ногам растекается позорная слабость.

— Что… что ты делаешь?.. – сиплю еле слышно.

Не отвечает и, оказывая давление на поясницу, вынуждает меня придвинуться к нему еще ближе.

У меня никогда не было сил сопротивляться ему. Затаив дыхание, жду, что будет дальше. Тело становится ватным и непослушным, кожа покрывается испариной, низ живота наливается тяжестью.

Приблизив меня к себе настолько, что кончик его носа касается блузки под моей грудью, он замирает. Делает медленный продолжительный вдох и выдох. Я тоже не шевелюсь. Скорее чувствую, чем вижу, как напрягаются его плечи, натягивая рубашку на теле, и вздуваются вены на шее.

— Что ты делаешь?.. – беззвучно шевелю губами.

И внезапно все прекращается. Рука с моей поясницы исчезает, а сам Эйне откатывается от меня на своем кресле.

— Иди.

Оставшись без опоры, я едва не теряю равновесие, ухватившись за край стола, смотрю на него во все глаза.

— Иди, Кристина, – повторяет напряженно, и я, развернувшись на каблуках, даю деру.

Добегаю до двери, вылетаю из кабинета и лечу в зал. На этот раз на восстановление всех жизненно-важных функций у меня уходит гораздо больше времени, чем обычно.

Я трясусь, как заяц, заикаюсь и не с первого раза понимаю то, что мне говорят. Филипп благоразумно в зал больше не выходит, и я с горем пополам дорабатываю свою смену.