Книга Красив. Богат. Женат, страница 32 – Ольга Рузанова

Это какое-то наваждение. Мистика, порча или приворот – я не знаю, но стоит мне только вернуться мыслями к нашим поцелуям в машине, как тело выходит из оцепенения, разогревается и начинает сладко ныть.

Если это просто физиология, то почему я не чувствую то же самое с Мироном? Почему у меня сердце рядом с Арсением Рустамовичем замирает?

Зажмурившись, утыкаюсь лицом в подушку. Новый порыв ветра ударяет по стеклу веткой. Глаза становятся мокрыми.

Я ужасный человек… мерзкий…

Но он ее не любит!

Зачем он утверждает обратное?! Зачем обманывает меня и пытается обмануть себя?

Сползаю с кровати и подхожу к окну. Отодвинув занавеску, прижимаюсь горячим лбом к прохладному стеклу. В висках стучит пульс, по голым ногам растекается слабость.

Прижав дрожащие ладони к груди, судорожно втягиваю в себя воздух. А потом разворачиваюсь и иду к двери.

Она отворяется бесшумно. Так же неслышно я выскальзываю из комнаты и оказываюсь в темном коридоре. Здесь ветра почти не слышно. Лишь стук моего сердца, да ход больших настенных часов в гостиной второго этажа, мимо которой я иду.

После того, как мы сюда приехали, Кравцов, скинув куртку, сразу ушел в душ, а после скрылся в комнате. Я больше не пыталась с ним заговорить, а он, очевидно, не сильно этого и хотел.

Наверное, мы оба немного шокированы происходящим.

Остановившись у двери его спальни, холодею от сумасшедшего волнения. Закусываю губы изнутри и упираюсь лбом в деревянный обналичник. В ушах монотонный шум, но, кажется, в комнате тишина.

Арсений спит, а я, придя, снова совершаю глупость.

Разум твердит – уходи, вернись в свою кровать и спи, но моя рука ложится на холодную металлическую ручку и давит вниз.

Дверь беззвучно открывается, и я переступаю порог.

Если это случится всего один раз, то со временем я смогу себя простить.

Мне не нужна его любовь, я хочу быть с ним этой ночью.

Потирая одну ступню о другую, напряженно всматриваюсь в силуэт на широкой кровати. Мне видны очертания его тела, белеющее в темноте одеяло, закинутая за голову рука. Но я не вижу, спит он или нет.

Через мгновение Арсений Рустамович поднимает край одеяла.

— Иди ко мне, малыш.

Мелкая дрожь всего за секунду превращается в самый настоящий колотун. Сердце останавливается, и я совсем не дышу.

Шаг… второй… прыжок в бездну…

Манящая темнота.

Зажмурив глаза, вжимаюсь лицом в его обнаженную грудь.

— Это твое решение, - проникает в уши хриплый шепот, - твое, Марина.

Не хочу сейчас об этом. Сознательно задвигаю в самый угол своего сознания, и закрываю за замок совесть и принципы.

— И ваше… твое… - произношу тихо, - наше…

Вобрав в легкие как можно больше запаха Арсения Рустамовича, несмело кладу ладонь на его грудь.

На ней волоски. Короткие и мягкие, будоражат рецепторы на кончиках моих пальцев. А те, в свою очередь, посылают разряды тока по всему телу. Во рту пересыхает.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Эта область наших взаимоотношений мне уже более или менее знакома, и я знаю, чего ждать от его языка и губ.

Его тело я пока не знаю совершенно.

Задрав голову, смотрю на жесткие губы, тянусь к ним и сама целую. Он прихватывает мою верхнюю, затем нижнюю, мягко толкается языком в рот.

О, Господи… ощущения совсем иные – они ярче и острее, потому что тактильно я чувствую его целиком.