Книга Красив. Богат. Женат, страница 105 – Ольга Рузанова

Однако, спустя пару месяцев ежедневного употребления этого напитка я на него больше смотреть не могла, но клятву мою запомнили все члены семьи и до сих пор обожают меня подкалывать.

В этот момент лежащий на столе мамин телефон начинает звонить, и она, оглянувшись по сторонам, тут же принимает вызов.

— Эмм… - вытягивая шею, смотрит куда-то поверх моей головы, - мы справа от входа у окна.

Я оборачиваюсь и вижу, как к нам идет Кравцова Инга. В элегантном пальто до колена, черных высоких сапогах и с широкой улыбкой на красивом лице.

Меня смывает ледяной волной паники. Сердце ухает вниз, а все тело покрывает гусиная кожа. Я примерзаю к стулу и превращаюсь в каменное изваяние.

— Инга! – мама поднимается ей навстречу и исчезает из поля моего зрения.

Сквозь шум в ушах слышу, как они здороваются, обмениваются комплиментами. Чувствую запах духов и надвигающейся катастрофы. Волосы на затылке встают дыбом.

— Мариш, - обращается ко мне мама, - поздоровайся… ты чего?..

Встать и, как она, обнять и поцеловать жену Арсения в щеку? А потом посмотреть в глаза и сказать, что она прекрасно выглядит?..

Нет. Даже под страхом смертной казни нет.

— Здравствуйте, - произношу, не слыша саму себя.

— Марина, - на мои плечи опускаются ее руки, и в следующее мгновение ко лбу прижимаются липкие от помады губы, - здравствуй, солнышко, как я рада тебя видеть!

У меня, очевидно, развилась паранойя, но я чувствую, что каждое ее слово пропитано ядом, от ее рук, все еще сжимающих мои плечи веет холодом.

— Я тоже, - сиплю в ответ, потому ловлю на себе в этот момент цепкий мамин взгляд.

Наконец, Кравцова перестает меня касаться, обходит стол и занимает стул справа от меня.

— Думала, не успею, - сетует она, - такие пробки.

— Это я виновата, - начинает оправдываться мама, - надо было заранее сообщить, что буду в Москве. Из головы вылетело, прости.

— Хорошо, что я догадалась позвонить…

Я молчу, словно в рот воды набрала. Сложив руки на коленях, отупело смотрю на разложенную на столе салфетку.

Зачем она приехала?.. Зачем?! Они с мамой никогда не были близкими подругами, я даже не знала, что они созваниваются, не говоря уже о том, чтобы встречаться во время визитов мамы в Москву.

— А я сувениры вам из Европы привезла, - сообщает Инга заговорщическим тоном, - думала, что отдам, когда с Арсением в следующий раз к вам приедем, но раз ты сама в Москве…

Врет! Все врет! Она ни словом не обмолвилась о сувенирах, когда мы встретились на приеме в мэрии. И про Арса врет! Знает, что уже никуда никогда с ним не поедет, и врет!

— Это менорки, - говорит она, вынимая из сумки сандалии на плоской подошве, - испанская обувь… натуральная кожа…

— Спасибо!

В этот момент к столу подходят два официанта. Ловко его сервируют и принимают у Инги заказ на чашку кофе.

— Это крем для лица… Бремани. У них обалденная косметика!

— О, да! Герман нам привозил! Да, дочка?..

— Да… - выдавливаю я, беря в руки нож и вилку.

Жена Арсения вынимает еще какие-то магниты и вышитые платочки, берлинские мишки и ставит передо мной фарфоровую фигурку женщины, одетую в синее шелковое платье.

— А это тебе, Мариша, - поворачивает ко мне голову и выжидающе смотрит.

— Спасибо.

— Знаешь что это?.. Это символ семейного счастья и верности… В Испании верят, что если надеть синее свадебное платье, то проживешь с мужем до старости, и ни одна женщина, какой бы она красивой и молодой не была, не сможет разбить вашу семью.