Книга Разреши мне любить, страница 103 – Ольга Рузанова

Оглянувшись, упирается рукой в стену около моей головы и снова брезгливо морщится.

— Потому что я тебя не уважаю… Я презираю тебя, твою тетку и всю вашу семью. Ты недостойна счастья, Варя.

Мою кожу снова жжет. Я набираю полную грудь воздуха, чтобы отбить его оскорбления, но он застревает там большими плотными пузырями.

— С такими, как ты, опасно иметь дело, – смеется хрипло и замолкает на несколько мгновений, когда мимо нас проходит кто-то из сотрудников, – Красивая снаружи, и гнилая внутри…

Я пытаюсь увернуться от летящих в меня острых клинков. В ушах шумит, перед глазами начинает расплываться.

— Меня выдернули из делегации, ты знала?..

— Нет…

— Из-за тебя… Министерство гудит от слухов, что в семье Бжезинских скандал. Это задело моих мать и отца.

— Мне жаль, – выдыхаю прерывисто.

— Жаль? – цедит, скалясь, – Я желаю, чтобы твоя жизнь была разрушена так же, как и моя! Я желаю тебе несчастья, Варя!.. Будь несчастлива!

Долбящее в ребра сердце мутит сознание, а лоб покрывается испариной.

Я вижу в конце коридора силуэт Лешки и начинаю задыхаться.

Варя

Приступ удушья и внезапная тошнота хватают за горло леденящим ужасом. В груди разливается тупая боль.

Слышу звук падающих на пол предметов и хватаюсь руками за шею. Страх задохнуться сводит с ума, а голову распирает изнутри до ощущения вздувшихся вен на висках.

— Варя!.. – как сквозь плотный слой ваты доносится до меня голос Лешки.

Ничего не вижу. Пытаюсь смотреть на него, и не получается! Туман и серые тени перед глазами лишают последних сил. Ноги подкашиваются, и я съезжаю по стенке вниз.

Сознание работает с перебоями. Из ощущений только тактильные. Рывок вверх, сильные пальцы на моем лице и, наконец, чувство невесомости.

В какой-то момент кажется, что это конец. Меня затягивает все глубже. Притупляется даже страх.

Прихожу в себя от слепящего света. Понимаю, что жива и могу дышать. Склонившийся надо мной врач проверяет зрачки фонариком.

Опустошение и слабость на секунду наводят на мысль, что меня парализовало – не могу пошевелить даже пальцем.

— Слышите меня?

— Да, – открываю рот.

Слышу, да. И вижу Лешку за ее спиной. Его лицо застывшая маска.

— Часто с вами такое случается?

— Нет… – обессиленно прикрываю глаза, – Теперь нет.

Веки будто свинцом налитые, наверное, вкололи что-то. Думать лень, хочется отключится хотя бы ненадолго. Все остальное потом.

Последующие события отпечатываются в памяти набором не связанных друг с другом кадров.

Капельница, салон Лешкиного автомобиля, красный сигнал светофора, его встревоженный взгляд.

Просыпаюсь дома на диване. Состояние, не считая незначительной головной боли, нормальное.

Все случившееся в здании суда вплоть до момента, когда я увидела шагающего к нам со Станисом Денежко, помню до мельчайших подробностей. Каждое слово и его интонацию. Каждую хрипящую ненавистью нотку в голосе бывшего мужа. Брезгливый взгляд и даже запах нового парфюма.

Мне становится холодно.

Сделав жадный глоток воздуха, я поднимаюсь на локтях и пытаюсь понять, есть ли в квартире кто-то помимо меня.

Ничего не слышно, но из-под двери пробивает тонкая полоска света, а затем она вдруг беззвучно открывается, и я вижу на пороге Лешку.

Застыв, он смотрит на меня, а я на него.

— Привет, – улыбаюсь, – Я что, вырубилась?..