Книга Твой худший выбор, страница 79 – Ольга Рузанова

— Глупенькая!... — качнув головой, она словно спохватывается.

Ахает, прикрыв ладонью густо накрашенный рот, а потом часто — часто машет на меня рукой.

— Все!... Все — все, молчу. Девочка влюбилась.

— Ты о чем?

Каро, стоя за моим плечом, пихает меня в поясницу и, схватив за локоть, пытается увести от стойки.

— Ни о чем, — проговаривает Миранда, театрально кусая губы, — В любом случает я тебе не помеха. Развлекайся пока.

Взмахнув распущенными волосами, она разворачивается и тут же теряется в толпе. Я слежу за ее макушкой, пока она не исчезает из виду.

Что он имела ввиду, черт возьми?!

— Кира, — проникает в сознание голос подруги, — Я ничего не поняла!...

— И не надо, — отзываюсь тихо, не пытаясь перекричать музыку.

— Она вроде бы ничего оскорбительного не сказала, но у меня от ее смеха мороз по коже.

— У меня тоже.

Материализовавшийся около нас Саша Корзун забирает Каро, а я, потягивая коктейль через трубочку, отправляюсь прогуляться по квартире Паши Ферзева.

Его родители известные в городе бизнесмены. Отец владеет сетью заправочных станций, мама — стоматологической клиникой. Квартира размером с футбольное поле со множеством зон, комнат, санузлов и собственной террасой поражает воображение. У моих родителей тоже немало недвижимости в городе и загородом, но пентхауса нет.

Пару раз в толпе встречаю хохочущую Миранду с бокалом шампанского в руках и снова задаюсь вопросом — отчего она всегда такая веселая и жизнерадостная? Ее саму не тошнит от собственного двуличия?... Каждый раз, когда я ее вижу, она громко смеется, подтанцовывает музыке, со всеми здоровается и обнимается, сыплет комплиментами. Что это?... Защитная маска, или она на самом деле ненормальная?... И какая она настоящая?

Я встречаю знакомых, останавливаюсь, чтобы немного поболтать с ними, а потом выхожу на террасу и вижу разговаривающего по телефону Данилова. Опираясь одной рукой о металлический парапет, он смотрит на город с высоты птичьего полета.

Присев в кресло, расположенном на расстоянии, достаточном, чтобы видеть его, но недостаточном, чтобы слышать, я жду, когда он закончит разговор.

В противоположном конце террасы кучка незнакомых мне парней и девчонок, сидя вокруг низкого столика, курят кальян.

— Кирюха! — вдруг раздается задорный знакомый голос.

От компании отделяется высокая фигура с взъерошенными волосами и направляется ко мне. Парень выходит на свет, и я тот час узнаю в нем Андрея Данилова. Мой Данилов отвлекается от разговора и устремляет на нас острый как бритва, пристальный взгляд. Поворачивается, не убирая телефон от уха, и, выдвинув подбородок, беззвучно интересуется у брата, что тому от меня нужно.

Андрея, кажется, это только подзадоривает. Подойдя ближе, он присаживается на корточки и по-свойски, что я обычно редко позволяю посторонним, обнимает меня за плечи.

— Здорово!... Не знал, что ты придешь, а то бы принарядился, — заглядывает в глаза.

На нем широкие белые шорты и такого же цвета майка — алкоголичка. На шее толстенная цепи с черным крестом. В ухе серьга — колечко. Вид развязный и безбашенный.

— Ради меня? — смеюсь, дернув бровью.

— Только ради тебя! — клянется, положив руку на сердце.

— Я перезвоню, — раздается совсем рядом напряженный голос Дениса, а затем он добавляет, уже обращаясь к Андрею, — Малой, мамка звонила. Приготовила тебе постельку и теплого молока. Ждет домой.