Книга Задачка на три корги, страница 75 – Си Джей Беннет

А если это не убийство?

Официальной версией все еще считается несчастный случай, несмотря на то что королева сомневалась в ней с самого начала. Неужели кто‑то намеренно инсценировал глубокий порез осколком стакана? (Королева никак не могла уложить в голове, что такую травму можно получить случайно.) Рози все лето выясняла обстоятельства пропажи картины. Стал бы кто‑то планировать и совершать убийство, чтобы ей помешать? Серьезно?

Если сказать старшему инспектору, он вряд ли сможет навести справки, сохранив эти сведения в тайне. Он не Билли Маклахлен, который служил у нее в охране и иногда помогал ей после выхода на пенсию. Стронг будет обязан доложить о новой версии начальству. Даже если они и попытаются не поднимать лишнего шума, это не отменит того факта, что в Букингемском дворце совершено убийство. Перед глазами пролетели заголовки газет и бесконечные обновления новостных сводок.

Королева выглянула в окно. Во дворе горели газовые фонари, наследие викторианской эпохи, хотя ее прапрабабушка считала их бесполезными новомодными штучками. За стенами дворца жизнь Лондона текла своим чередом. Она почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Сказать или не сказать? Это всего лишь догадки, хотя в разговоре с Рози в зале 1844 года ей казалось, что все очевидно.

Совет Анны, пусть и данный вне контекста, все равно звучит здраво. Будь она министром, готовящимся к встрече с королевой, она собрала бы воедино как можно больше фактов, в которых она абсолютно уверена. В случае со старшим инспектором стоит поступить точно так же.

Вот и ответ. Королева выдохнула с облегчением и откинулась на спинку кресла. Она уже знала, с чего начать. Но пока что это не представлялось возможным.

Официальный визит президента Колумбии был назначен на вторник. Это было главное событие в календаре королевы, поэтому она изо всех сил стремилась, чтобы Лондон и Букингемский дворец произвели на него наилучшее впечатление. Много лет ей казалось, что некоторые лидеры латиноамериканских стран ей ближе по духу, чем все остальные. Господину Сантосу, который вплотную приблизился к заключению эпохального мирного договора у себя на родине, королева была готова оказать самый пышный прием на грани возможностей Государства и Короны. Когда‑то он приезжал сюда учиться в университете, а теперь вернулся свеженагражденным лауреатом Нобелевской премии мира, чтобы выступить в Лондонской школе экономики с речью о роли молодежи в достижении мира. Кроме того, он собирался посетить Северную Ирландию, пройтись по тем же местам, где совсем недавно была сама Ее Величество, чтобы своими глазами увидеть, какого невероятного прогресса может добиться общество, отказавшееся от войны. Королева была безмерно благодарна Рози за то, что она нашла подходящую к случаю цитату колумбийской писательницы, которую можно включить в приветственную речь: “С чем бороться труднее: с войной или безразличием?”

В тот вечер королева выступила на банкете в позолоченном Бальном зале перед ста семьюдесятью гостями. Два стола, поставленных друг напротив друга и соединенных во главе еще одним столом для первых лиц, были такими широкими, что лакеям приходилось разуваться и забираться на них, чтобы разгладить скатерти и расставить серебряные подставки под десерты и ветвистые канделябры из Гранд Сервиза, приобретенного принцем Уэльским, будущим королем Георгом IV, в начале девятнадцатого века. Перед каждым гостем стояло по шесть бокалов из резного хрусталя. Повсюду были букеты из прекраснейших колумбийских орхидей и цветов, выращенных в саду Букингемского дворца. Руководитель хозяйственной службы измерил по линейке расстояние от каждого ножа и вилки до края стола. И даже сама королева предварительно осмотрела сервировку, чтобы убедиться, что столы накрыты по высшему разряду.