Книга Самое королевское убийство, страница 3 – Си Джей Беннет

Она подняла рожок телефона с письменного стола и попросила соединить ее с герцогом.

Филип проснулся, но звучал вяло:

— Что? Говори громче, женщина! Ты как будто со дна озера звонишь.

— Я сказала, – она сделала паузу, чтобы высморкаться, – Саймон настаивает на том, чтобы лететь в Сандрингем завтра вместо того, чтобы ехать сегодня поездом.

Она умолчала о том, что сэр Саймон предлагал Филипу вообще не покидать стен дворца.

— Вертолетом? – пролаял герцог.

— Едва ли мы можем воспользоваться “Боингом 747”. – Голова трещала, и королева чувствовала раздражение.

— На флоте нам запрещали… а-пчхи!.. летать с простудой. Чертовски опасно!

— Ты же не за штурвалом полетишь.

— Если у меня лопнут перепонки, передай Саймону пламенный привет. Чертов идиот. Понятия не имеет, о чем говорит.

Королева не стала напоминать, что сэр Саймон и сам был когда‐то пилотом вертолета, а консультировавший их врач обладал всеми необходимыми компетенциями. У него были свои причины рекомендовать быстрое путешествие по воздуху вместо длинного пути по железной дороге. Филипу исполнилось девяносто пять – трудно поверить, но так и было. Ему вообще не следовало вылезать из постели с такой температурой. О, что за год, и что за подходящее для него завершение. Несмотря на чудесное празднование дня рождения весной, королева будет рада увидеть конец 2016 года.

— Боюсь, решение принято. Мы полетим завтра.

Она сделала вид, что не услышала хриплого вдоха Филипа перед тем, как он, несомненно, разразился бы потоком жалоб, и положила трубку. Рождество быстро приближалось, и ей просто хотелось тихо угнездиться в привычном сельском комфорте Сандрингема и сосредоточиться на бумагах, которые сейчас просто расплывались у нее перед глазами.

Осень и начало зимы были полны неопределенности. Референдум по Брекситу и выборы в США выявили глубокие разногласия в Уайтхолле^[1] и Вашингтоне, для разрешения которых потребуется очень твердая рука. На протяжении всего этого времени королева принимала президентов и политиков, встречала послов, вручала медали и устраивала благотворительные вечера – в основном в Букингемском дворце, который она воспринимала просто как позолоченный офис на кольцевой развязке. Сейчас Норфолк привлекал ее своими широкими просторами и сосновыми лесами, изобильными болотами, бескрайним английским небом и вольными птицами.

Уже несколько дней она мечтала оказаться там. Сандрингем воплощал Рождество. Ее отец всегда проводил Рождество там, как и его отец и дед. Пока дети были маленькими, какое‐то время было легче праздновать в Виндзоре, но Рождество ее детства было Рождеством в Норфолке.

На следующий день вертолет нес королевскую чету с одеялами на коленях и собаками у ног над Кембриджем, над великолепными средневековыми башнями собора Или, “корабля болот”, и дальше на северо-восток в сторону Кингс-Линн. Вскоре заболоченные земли уступили место фермерским угодьям с островами сосновых лесов, пастбищами и коттеджами из кремня. Ненадолго под ними мелькнула эбботсвудская розовая вилла времен Регентства, и королева с удивлением заметила стадо оленей, медленно бредущих по лужайке у особняка. Далее последовали щетинистые безупречные поля и разбросанные рощи поместья Манкастер, чьи самые дальние уголки граничили с одной из королевских ферм, и, наконец, поля, дамбы и деревни самого поместья Сандрингем. Когда вертолет зашел на поворот, королева увидела блеск морской воды в далеком Уоше, а минуту спустя за грядой сосен показался Сандрингемский дворец с его регулярными и нерегулярными садами, озерами и размашистыми лужайками – достаточно большими, чтобы они могли приземлиться.