Книга Смерть в бриллиантах, страница 5 – Си Джей Беннет

— Откуда вы знаете, мэм? Кто вам сказал?

— Я прочитала это у него на лице вчера вечером, – ответила королева. Это было первое из двух странных лиц, которые она заметила в Лувре. – Чистейшая ненависть, направленная на германского посла – тот стоял позади меня. Я знаю, что это был германский посол, потому что у него пахнет изо рта. Кто-то должен ему на это намекнуть. Не лучшая черта для дипломата.

— Я передам эту информацию, – пообещал сэр Хью.

— Только не про запах.

— О, и это тоже, мэм. Министерство иностранных дел будет в восторге. Благодарю вас.

Они перешли к обсуждению ее графика, расписанного с пятиминутными интервалами от настоящего момента до полуночи и точно указывающего, где она будет и кого ей предстоит встретить – от рабочих завода “Рено” до мэра Парижа. Она заметила, что в графике предусмотрено всего два перерыва “для облегчения” – по пять минут каждый – и решила соответственно ограничить потребление жидкости. В конце разговора она упомянула об устрицах.

Две пары густых бровей в ужасе вздыбились, а губы Джереми Раднор-Милна недоуменно сжались под тонкими черными усиками.

— Морепродукты, – тихим тоном повторил сэр Хью, прежде чем обратиться к королеве. – Вы что-нибудь съели, мэм?

— Нет. Ужасно невежливо с моей стороны. Попробовала лишь немного соуса.

Челюсть Раднор-Милна отвисла. Он разевал рот, как рыба:

— Я… я… не понимаю, с какой стати они вообще…

— Какой-то повар, должно быть, поддался порыву вдохновения, – отрезал Уркхарт, раздувшись от негодования. – Я проведу беседу.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, – сказала королева. – Сейчас уже все равно слишком поздно.

Она внимательно наблюдала за ними. Все “усатые мужи” казались в равной степени потрясенными, точно так же, как и два дня назад, когда пропал текст ее речи. Это были люди, чью службу ценил отец, и она полностью полагалась на них в исполнении собственных обязанностей. Теперь она знала, что один из них лжет. Что насчет двух других?

У Бобо Макдоналд (Маргарет, или мисс Макдоналд для всех, кроме членов королевской семьи) на верхней губе тоже пробивалось несколько заметных волосков, но она определенно не принадлежала к числу “усатых мужей”. Она была горничной королевы – и не только: когда-то служила няней будущей королевы, ее доверенным лицом, единственным, кроме сестры, человеком, делившим с юной принцессой детскую спальню, и той, кто в настоящее время отвечал за гардероб Елизаветы. Бобо сопровождала мадам повсюду. Она даже ездила с королевской четой в свадебное путешествие.

Когда королева готовилась к своему последнему вечеру во Франции, Бобо была рядом.

— Что думаешь?

Королева с тревогой разглядывала себя в трюмо в гардеробной резиденции посла. Ее третий вечерний туалет был шагом в будущее: она впервые решила надеть строгое приталенное платье-колонну, отказавшись от пышных, как у матери, юбок.

Шелк переливался в свете ламп, утяжеленный нашитыми вручную кристаллами. Это было прекрасное творение, но не слишком ли вычурно? Или, наоборот, недостаточно? Его создатель, Харди Эймис, был автором зеленовато-голубого платья, в котором она была вчера. Когда он показал ей эскиз, ее смутил яркий цвет. Но Харди сказал, что оттенок выгодный, потому что “вы – femme de trente ans^[10], мэм”. Это была самая большая бестактность, какую он когда-либо позволил себе по отношению к королеве, и она не преминула ему об этом сообщить.