Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 57 – Морис Леблан

— Вы позволите мне подняться в свою комнату, сударь? Я хочу взять там кое-что.

— Если вам так угодно, сударыня, я буду ждать вас на улице Моншанен. Я – прекрасный друг консьержа Жаннио.

— О! Вы знаете… – сказала она, явно испугавшись.

— Я много чего знаю.

— Хорошо. Я звоню.

Ей принесли шляпку и пальто, и Шолмс сказал ей:

— Вы должны объяснить как-нибудь господину Дестанжу наш уход, да так, чтобы этого объяснения хватило, если вас не будет в течение нескольких дней.

— Это ни к чему. Я скоро вернусь.

Взгляды их снова скрестились, оба улыбались, насмешливо глядя друг на друга.

— Как вы уверены в нем! – сказал Шолмс.

— Слепо.

— Все, что бы он ни делал, – хорошо, не так ли? Все, чего он хочет, исполняется. И вы одобряете все, вы на все готовы ради него.

— Я люблю его, – сказала она, трепеща от страсти.

— И вы думаете, он спасет вас?

Она пожала плечами и пошла предупреждать отца.

— Я увожу от тебя господина Штикманна. Мы идем в Национальную библиотеку.

— К обеду ты вернешься?

— Может быть… хотя скорее нет… но ты не волнуйся…

И твердым голосом сказала Шолмсу:

— Я следую за вами, сударь.

— Без всякой задней мысли?

— С закрытыми глазами.

— Если вы попробуете сбежать, я позову на помощь, закричу и вас арестуют, а это – тюрьма. Не забудьте, что на арест Белокурой дамы выписан ордер.

— Клянусь вам честью, я не буду предпринимать ничего для того, чтобы сбежать.

— Верю вам. Идемте.

Вместе, как он и предсказывал, они вышли из особняка.

На площади стоял автомобиль, развернувшийся в другую сторону. Со спины был виден шофер, фуражка опускалась прямо на воротник его шубы. Подходя, Шолмс услышал звук работающего мотора. Он открыл дверцу, пропустил Клотильду вперед и сел рядом.

Машина резко рванула с места, поехала по внешнему бульварному кольцу, по авеню Ош, по авеню Великой Армии.

Херлок в задумчивости продолжал строить планы.

«Ганимар дома… я оставляю девушку у него… Сказать ему, кто она? Нет, он прямиком отведет ее в Депо, а это нарушит все мои планы. Я только гляну в досье М. Б. – и в погоню. И сегодня же ночью, самое позднее – завтра утром найду Ганимара, как мы и договаривались, и сдам ему Арсена Люпена со всей его бандой…»

Он потирал руки, счастливый оттого, что уже близка заветная цель и не видно никаких серьезных препятствий для ее достижения. И, поддавшись настоятельному желанию выразить чувства, обуревавшие его, что весьма контрастировало с его манерой поведения, он воскликнул:

— Простите мне, сударыня, что я выказываю такое удовлетворение ходом событий. Борьба была мучительной, и потому победа приятна, как никогда.

— Победа досталась вам по праву, вы можете быть довольны собой.

— Благодарю вас. Но какой странной дорогой мы едем! Шофер что, не слышал, что ли?

Они выезжали через заставу Нёйи из Парижа. Что за дьявольщина! Ведь улица Перголези не за пределами Парижа!

Шолмс опустил стекло, отделяющее салон от кабины шофера.

— Слушайте, водитель, вы ошиблись… Улица Перголези!..

Человек не отвечал. Тогда Шолмс повторил, уже громче:

— Я велел вам ехать на улицу Перголези.

Человек опять ничего не ответил.

— А, так вы глухой, дружище. Или вы назло мне… Нам тут делать нечего… На улицу Перголези!.. Приказываю вам развернуться – и живо.

Опять то же молчание. Англичанин страшно забеспокоился. Он посмотрел на Клотильду: какая-то непостижимая улыбка тронула ее губы.