Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 42 – Морис Леблан

— Да, почему?

— Потому что все три дома, Вильсон, строил один и тот же архитектор. Скажете, легко было догадаться? Конечно… А вот никто об этом и не подумал.

— Никто, кроме вас.

— Кроме меня, который теперь знает, что один и тот же архитектор, используя при строительстве домов одни и те же планы, сделал возможным осуществление всех трех преступлений; по виду они совершенно загадочны, по сути – просто и легко осуществимы…

— Какое счастье!

— Да, а ведь было время, дружище, я совсем начинал терять терпение… У нас ведь уже идет четвертый день.

— Из десяти…

— О! Отныне…

Он не мог усидеть на месте, против своего обыкновения возбужденный и веселый.

— Нет, ну надо же, я вот думаю, ведь тогда, на улице, эти негодяи мне тоже могли сломать руку, как и вам. Что вы на это скажете, Вильсон?

Вильсон весь задрожал при этом ужасном предположении.

Шолмс заговорил снова:

— Этот урок должен сослужить нам хорошую службу! Видите ли, Вильсон, главная наша ошибка – в том, что мы вышли на Люпена с открытым забралом и услужливо подставились под его удары. Но это пока полбеды, поскольку он справился только с вами.

— И я отделался сломанной рукой, – простонал Вильсон.

— А могли бы двумя. Но довольно фанфаронства. На ярком свету и под наблюдением я буду побежден. В темноте же, свободный в своих действиях, я получу все преимущества, каковы бы ни были силы врага.

— Вам мог бы помочь Ганимар.

— Ни за что в жизни! В тот день, когда я смогу сказать: вот он, Арсен Люпен, вот его жилище и вот как нужно взять его, только тогда я пойду к Ганимару и найду его по одному из двух адресов, которые он мне дал: дом по улице Перголези, где он живет, или швейцарская таверна на площади Шатле. А до тех пор я буду действовать самостоятельно.

Он подошел к постели, положил руку на плечо Вильсону – естественно, на его больное плечо – и очень заботливо сказал:

— Выздоравливайте, дружище. Теперь ваша роль заключается в том, чтобы занять двух или трех сообщников Арсена Люпена, которые будут тщетно поджидать меня здесь, надеясь, что я непременно зайду узнать, как вы себя чувствуете. Я доверяю вам эту важную роль.

— Это важная роль, и спасибо вам за доверие, – ответил Вильсон, полный благодарности, – все свои силы я отдам на то, чтобы достойно справиться с нею. Но что же, я вас больше не увижу, вы не придете?

— А зачем? – холодно спросил Шолмс.

— Да, действительно… действительно… Мне настолько неплохо здесь, насколько это возможно. Тогда, Херлок, последняя услуга: не дадите ли вы мне попить?

— Попить?

— Да, я умираю от жажды, у меня ведь жар…

— О боже мой! Сейчас, сейчас…

Он схватился за одну бутылку, потом за другую, заметил лежавшую на столе пачку табака, раскурил трубку и внезапно, словно и не слышал просьбы друга, ушел, оставив старину Вильсона, умоляюще глядящего на недостижимый теперь стакан воды.

— Господина Дестанжа!

Слуга смерил взглядом незваного пришельца, которому он только что открыл дверь особняка – замечательного особняка на углу бульвара Мальзерба и улицы Моншанен, – и по облику этого плохо выбритого человечка с седыми волосами, чей длинный черный редингот был сомнительной чистоты и вполне соответствовал странностям его фигуры, которую природа на изумление обошла своими милостями, рассудил, что ответить надо с надлежащей случаю надменностью: