Книга Фактор Лилит, страница 70 – Джин Пайва

— Наверное, вы правы, – признал Джад Такер. – Но пока нам не предложили живой организм. Только свежие образцы тканей, дважды в год. И до тех пор, пока мне не покажут исходное тело, я готов удовлетвориться анализом структур.

— Слова истинного ученого, – фыркнул Хоторн. – Что до меня – мне не хватает исходного организма, и я не намерен всю жизнь посвятить исследованиям единственной серии проб, какими бы уникальными они ни были.

— Терпение. Я совершенно уверен, что в цели проекта не входит коллекционирование бесконечных серий ауто-радиограмм. В их распоряжении уже вполне достаточно снимков ДНК и МтДНК. Скоро нам представят нашу дамочку живьем.

— Женщину, это точно. Временами я забываю о половой принадлежности объекта. ДНК митохондрий наследуются исключительно от матери, – заметил Хоторн. – Старое доброе наследство детей Евы. Что же за народ обладает таким великолепным спектром МтДНК?

— Кунг из Калахари в Африке, – рассеянно отозвался Такер, все еще поглощенный своей трубкой. – Установлено, что у них представлены все возможные вариации клеточных структур, и, как результат, они считаются древнейшим народом на Земле.

— У вас ответ был наготове… Почему?

— Потому что есть вещи, о которых я и сам задумывался. Я даже сравнил наши образцы с данными о племени кунг. – Джад Такер спокойно смотрел на Эда Хоторна. – И – никакого сравнения. Наши образцы непревзойденны.

— Это какая-то ошибка.

— Нет. Я перепроверял все анализы по воскресеньям.

— Если принять за исходное теорию детей Евы, что же это за ветвь человечества?

— Не знаю. Как насчет дочерей Лилит? – Такер ухмыльнулся, довольный редким проблеском своего остроумия. – Мы работаем с фактором Лилит. – Снова приняв свою излюбленную величественную позу, Такер пристально смотрел на коллегу. – А вообще-то было бы резонно подождать знакомства с нашим донором, прежде чем развивать подобные теории.

— Хочется надеяться, что это произойдет скоро. Я теряю терпение.

Хохот Такера заполнил комнату, что само по себе было редкостью.

— Вы меня удивляете. Прошел всего один день с тех пор, как мы наметили определенную цель, а вы уже забегаете к последней странице. Но, – продолжал он, – боюсь, вы правы. Я тоже чувствую, мы у кнопки «старт», и что-то конкретное должно прорезаться очень скоро.

— Чтобы стартовать, нам нужен так называемый объект, живой и невредимый, – возбужденно произнес Хоторн, все подозрения относительно смерти Билла Блейзера стерлись из его памяти.

— Чтобы стартовать, мы наполовину готовы. Нужно только, чтобы объект поступил в наше распоряжение.

Не без труда справившись с четвертым и последним замком, Бри, не включая света, вошла в кухню. Темноты жаждали и ее измученная плоть, и усталый ум; ничего не видно – значит, ничего не нужно делать и можно скользнуть в постель, в долгожданный сон… Она не могла отказать Элизе, но мысль о долгом сне без сновидений казалась куда привлекательней, чем предстоящий долгий разговор по телефону. Тело ее взывало о сне, как о любовнике – любовнике, который уведет ее в спальню, уложит между гладкими простынями, обещая волшебное наслаждение.

Бри подожгла огонь под чайником, как всегда стоящим на конфорке, и той же спичкой зажгла четыре свечи. Эти свечи, поминальная молитва по матери, давали света ровно столько, сколько ей было нужно – или хотелось. Распахнув кухонный шкаф, Бри вгляделась в ровные ряды коробок и пакетов, выискивая чай покрепче. Надо знать, чего хочешь, сказала она себе; травяные чаи хороши, когда нужно расслабиться, но сейчас ей нужно было взбодриться. Будь в доме кофе, подумала она, это оказалось бы очень кстати.