Книга Терра. Часть 1, страница 64 – Маргарита Боулес

— Позаботься о сыне, Марк, и о жене. – Похлопав молодого папу по спине, я развернулась и быстро ушла, оставляя его с семьей.

Время летело…

Сразу после встречи с демоном и смерти Падре, чтобы не слететь с катушек, я все прошлое лето усиленно занималась, полностью отдаваясь предметам. Поставила себе цель – закрыть пробел за пропущенные годы. Договорилась с руководителем моего курса и сдала все пропущенные экзамены, за отличные баллы меня перевели с третьего на четвертый курс. В свободное время писала картины, ходила на тренировки и бегала по возможности до начала сильных морозов.

В начале декабря мне приснился очень странный сон и все, что удалось вспомнить после пробуждения это белые стены и ощущение громкого голоса, обращенного ко мне, а еще боль… удары, словно меня терзали и мучили, ломали кости, били, испытывали – я проходила через ад, горела в гиене огненной, сгорала ради чего-то… Но смысл от меня ускользал, за что и почему? В ту ночь у родителей появилось еще больше седых волос. Услышав крики, они бросились ко мне в комнату будить меня и пытались привести в чувства на протяжение часа, но я не просыпалась. Когда отец уже собирался вызвать скорую, я распахнула глаза и разрыдалась. В первое мгновение картина была ясна, а следом… пустота.

Я не понимала это видение, не знала, что именно произошло и думала, что вот-вот может явится демон и все объяснит, но недели шли, а никто не появлялся. Сдав все экзамены, окончила университет и открыла свою первую выставку картин, посвященную Юкатану. Расстаться с миром ангелов и демонов я не могла, поэтому таила эти работы ото всех, не желая делиться сокровенным, а вот путешествие в Мексику вдохновило меня на новые работы. Коллекцию из десятка картин я быстро распродала, получив за них неплохие деньги. На вырученную сумму решила купить родителям тур на пару недель и отправить их отдыхать, куда они выберут.

Стоял знойный и сухой август, мы с Лиз решили обмыть такое событие и пошли в бар, где просидели до середины ночи. Начали за здравие, а кончили, как говорится, за упокой: обсудили хорошее – ее фотосессии для крупных журналов и мою выставку, а следом и плохое, помянули даже Падре, выпив за него по два шота, не преминули потрепаться о назойливости Марка, его очередном желании «развестись», которое развеселило нас до полуобморочного хохота; о разбитых сердцах и женской доле мы заговорили уже ближе к полуночи, зашли чуть ли не в философию жизни и смерти, но каким-то чудом разговор зашел об ангелах:

— Скай, те картины в мастерской, что ты прячешь… – Лиз упрямо смотрела в мои глаза и мялась, решая, как преподать правду, чтобы меня не обидеть. – Прекрасные и ужасающие. Когда я смотрела на них, меня скрутило неведомое чувство, испугали эти неземные пейзажи, крылья, и голубые глаза, смотрящие сквозь душу. Нет, не голубые…

— Аквамариновые, – помогла я, нервно сглатывая и отпивая из бокала.

— Клянусь, я не могла есть весь день, меня преследовало ощущение чужого присутствия, слежки. Не бери на свой счет. Ты написала жутко реалистичные работы. Это похоже на одержимость. Эмоции, боль, страх, слезы и падение в гребаный Ад. Ты же изобразила мужа с крыльями. Это ведь он? Я узнала по глазам. Ты и не пряталась. Но крылья?

— Верно.