Книга Терра. Часть 1, страница 246 – Маргарита Боулес

В кабинет Митраэля я влетел рывком. За моей спиной лежала полоса живых легионеров в отключке. Архангел находился в кабинете один, и это облегчало задачу:

— Приветствую тебя, Архангел! У меня времени в обрез, – поднял в воздух запястье с алым магическим кругом. – Митраэль, я должен предупредить тебя. Гибридов создал я. Во имя Равновесия, чтобы оберегать наши миры от Эль-Морты. Сейчас я лечу на Пик Времен и передам их в руки Люцифера. Он станет полноправным владельцем. Ты должен лететь со мной, чтобы присутствовать и проследить за сделкой. Прошу, полетели! Сейчас! Остальное по дороге…

Архангел последовал за мной без промедления. Я тут же вернулся в Вельмор, открыл разлом на Пик Времен для Роксаны и гибридов. По пути Митраэль огорошил известием, что Саймоэль, видимо, погиб в схватке с Азазелем, потому как отправившийся на его поиски Лионел вернулся ни с чем.

На вершине мы оказались в последнюю долю секунды…

Аиррэль

Небесное Благословение мне хоть и вернули, но все равно я был очень слаб и чувствовал себя отвратно. Меня больше не трогали, оставили в покое. Сдается, что этому поспособствовали частые визиты Азраэль. Сестру вряд ли кто остановит, пожелай она войти, только в последнее время она больше не появлялась…

Дверь отпарила в сторону, и внутрь вошли стражи, они подхватили меня под руки и поволокли вон.

— Неожиданная смена обстановки, – хмыкнул я.

— Час настал. ОТЕЦ ожидает тебя.

— Наконец-то.

— Больно на радуйся. Говорят, ты больше не в числе любимчиков.

— Говорят, что и слухи не всегда правдивы.

— А ну молчать! Переставляй ноги, заключенным говорить не положено.

— Ты много на себя берешь, Риэль. Помнится, раньше голосок был поуслужливее, менее озлоблен и более учтив.

Кулак врезался мне в бок, а потом – в челюсть.

— Прикуси язык, Архангел, а то до суда не дотянешь, – в ход пошли угрозы, и обрушились очередные удары. Я не проронил ни слова, но не потому, что страшился боли, а потому что сильно ослаб, после каждого нового удара силы утекали, а у меня теплилась еще надежда на исход СУДА. Небольшая, но была.

Из Башни Смерти мы перенеслись к подножию золотой лестницы, что уходила в Небеса. Тысячи тысяч ступенек, покрытых золотом и л’арниями, извивались и скрывались за облаками. В этом был особый замысел и скрытый смысл. Заключенным предстояло пройти путь длинною в жизнь, узреть прошлое, ошибки, посмотреть калейдоскоп воспоминаний, прочувствовать муки совести, вины и ничтожности существа перед величиной и могуществом Создателя. Этот путь каждый проходит в одиночку, временные рамки стираются, теряется ток жизни, а ступени тянутся все выше и выше, и путь, кажется, не имеет конца и края. Для простых смертных все так и было, но я знал, как устроен мир, знал, что ступени – повторяющаяся цикличная иллюзия, что путь – замкнутая петля времени, из которой не получится сбежать, пока не досмотришь воспоминания до конца, пока не будешь готов.

— Ступай, Архангел. Смотри не споткнись, падать будет больно, – не думаю, что его шутка удалась.

Я отвык от света, глаза щипало и приходилось щуриться, ждать, пока вернется ясность и кристальная чистота картинки.

Стоило мне ступить ногой на первый уровень, как слева между розовато-оранжевых облаков заклубились первые проблески прошлого, а справа поплыли, сменяя друг друга, миры, планеты и слои, созданные Отцом. Идти вперед смысла не было, ступени хоть и создавали видимость долгой дороги, но на самом деле никуда не вели. Я сел на золотые уступы, рассматривая проекции прошлого. Создавалось ощущение нереальности происходящего, хотя так и было. И почему-то я вспомнил фильмы, что показывала нам Скай, и улыбнулся. Я бесконечно скучал по ней, не мог поверить, что ее нет рядом. Воспоминания текли потоком, некоторые ударяли наотмашь и злили, иные вызывали ностальгию, остальные возвращали боль утраты и чувства вины. Водоворот воспоминаний кружил и восстанавливал в памяти утерянные моменты, забытые во времени. Изредка я улыбался, смотря на свою жизнь, на принятые решения, но чаще испытывал огорчения и чувство неизбежности. Работа не всегда приносила счастье и радость, чаще это были сложные решения и не всегда приятные, но необходимые. Я ждал с замиранием сердца момента, когда пролетят года, века и тысячелетия. Время же текло уничижительно медленно и заставляло смотреть то, что я не желал видеть.