Онлайн книга «Терра. Часть 1»
|
Первое время Белиал следовал советам, но спустя череду провалов стал терять терпение и злиться, а когда он злился, то разрушал все, что создал с большим трудом, и разочаровывался. Он хотел удивить Бога, да и самого себя, доказать, что в нем есть тепло – или, может, это была попытка загладить вину за те разрушения, коих он стал причиной; за тех, кого уничтожил мановением руки, поэтому улетал дальше и дальше, искал место в отдалении и начинал заново. В таких жалких попытках прошла не одна вечность времени, и с каждой новой неудачей Демиург терял по крупице веры в себя и в чудо. Случайно он забрел на карликовую планету – Небус, встал на сине-серую землю и огляделся. Всюду ввысь вились горы странного мусора и отходы, воняло гнилью. Отчаяние – гимн этого места и приговор без шанса на помилование. Белиал двигался вдоль гигантских помойных руин, раскачивающихся под дуновением ветра, и бормотал себе под нос проклятия. — Еще это жуткое место! – Он ударил по жестяной банке, и длинная узкая, как бобовый стебель[1], башня, сложенная из гадкой коричнево-зеленой мерзости, покачнулась и с грохотом свалилась ему на голову. Белиал раскидал мусор, крыльями отбросил в стороны и вытянул голову из свалки, затем огляделся. Он стоял среди веток и металлических балок, каменных глыб и руин, на его макушке лежал чей-то одинокий рваный тапок, а в щеку впечаталась пуговица и ржавый прогнивший гвоздь торчал из его уха. Белиал взвыл от негодования и принялся разгребать завал, в центре которого очутился, вынул из ракушки гвоздь, белые крылья покрылись грязью и липкими остатками вонючих помоев, чего-то липкого, похожего на сопли. — Фу, мерзость! – он ругался и скалился, выплюнул изо рта мокрый лист, стремительно взмыл в воздух и принялся рушить башни, ломать противные «бобовые стебли», напомнившие ему о прошлых поражениях. Излив свое негодование на Небус, Белиал сел на круглое рваное колесо возле одной оставшейся нетронутой башенки, которой позволил качаться в одиночестве на ветру. После яркого взрыва ярость внутри него поутихла и Белиал подбоченился, с тоской и разочарованием оглядев море мусора, в центре которого восседал. — На мне отпечаток разрушителя? Гадство… Почему ничего не выходит? Я бьюсь макушкой о непреодолимую преграду, вижу вдали свою цель, но не могу дотянуться, спотыкаюсь и падаю в… отходы. Он поднял с земли грязное порванное туловище: неестественно мягкое и с каким-то странным содержимым внутри, напоминающим баранью шерсть. — Неживое? Что это? – Белиал осмотрел мягкую игрушку, точнее то, что от нее осталось, и добавил: – А… людское[2]… «А ты уничтожил всех…» – противный голос совести шептал в его разуме, напоминая о прошлом, и на Первозданного накатывало бессилие. Он отбросил черно-белое гладкое тельце какого-то животного обратно в кучу и в агонии от нахлынувшего разочарования принялся выпускать магию прямо вокруг себя, пытаясь соединить останки, вернуть к жизни, может, создать что-то новое, воскресить утраченное, дать второй шанс. С его рук срывалась магия, она искрилась на кончиках его пальцев и отстреливала хаотично: в порванные тапочки, в пуговицы, поломанные игрушки, детские одежды, банки, склянки и останки былых цивилизаций. Белиал смотрел на игрушечное тельце и почти представлял, каким оно было раньше, сердце сковывала боль, жалость, но там таилась и любовь… Где-то на задворках разума, в самом центре души это чувство растекалось теплым, липким и густым слоем меда, струилось по венам вместо крови, наполняло душу сиянием, и свет проникал в каждую клеточку мужчины, освещал сквозь Белиала весь Небус… |