Книга Второй шанс княжны Леи, страница 26 – Татьяна Этерра

«Она не знает, что я вижу её насквозь, — писала Элинора в одном из последних писем. — Она думает, что я слаба и беспомощна, что я не понимаю, что происходит. Но я знаю. Я знаю, что она медленно убивает меня. Я чувствую это в каждой капле крови. Но я не могу остановить её — она слишком сильна, а я слишком истощена».

Анна сжала письмо в руках. Ей хотелось кричать, уничтожить всё вокруг, но она заставила себя дышать, как учил Олдрик. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

«Она знала, — прошептала Анна. — Она знала, что Ирма убивает её, и ничего не могла сделать. Но она оставила мне улики. Она оставила мне правду».

В самом низу шкатулки лежала небольшая запечатанная тетрадь в кожаном переплёте. Анна взяла её в руки и открыла. Это был дневник Элиноры — её личные записи, которые она вела в последние месяцы своей жизни. Они были хаотичными, иногда бессвязными, но в них чувствовалась отчаянная надежда.

«Я должна быть сильной ради Леи, — читала Анна. — Даже когда я чувствую, что сдаюсь, я должна думать о ней. Она — моё будущее. Она — мой свет. Я знаю, что однажды магия проснётся в ней, и она узнает правду. Я оставляю ей эти записи, чтобы она знала, что я боролась до конца. Чтобы она знала, что я любила её. И чтобы она знала, кому можно доверять — и кому нельзя».

Анна провела рукой по страницам, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она закрыла дневник и положила его на стол, чувствуя, как внутри разрастается твёрдая, холодная решимость.

«Я отомщу за тебя, мама, — прошептала она. — Я не позволю ей уйти от ответственности. Я найду способ, чтобы правда восторжествовала».

Когда рассвело, Анна вышла в сад. Она чувствовала себя так, будто за одну ночь прожила целую жизнь — чужую, но такую близкую. Она нашла скамью, на которой вчера сидел Олдрик, и опустилась на неё, глядя на цветущие пионы.

Они казались ей теперь другими — не просто цветами, а символами её новой жизни. Она знала, что мать Леи тоже любила пионы, что она выращивала их в своём саду, и что её магия была связана с ними так же, как и магия Анны.

«Я продолжу твоё дело, — подумала она. — Я выращу самый красивый сад в этом королевстве. И я сделаю всё, чтобы твоя смерть не была напрасной».

Она протянула руку к одному из цветков и коснулась его лепестков. И снова почувствовала тепло, которое разливалось по её телу, — магия отзывалась на её прикосновение.

«Ты была сильной, — сказала Анна вслух. — И я стану такой же. Я сделаю всё, чтобы ты могла гордиться мной».

Через час она встретилась с Дэмианом в малом зале за завтраком. Он сидел во главе стола, читая утренние письма, но когда Анна вошла, он сразу поднял глаза.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он, и в его голосе звучала искренняя забота. — Ты спала?

— Нет, — призналась Анна, садясь напротив него. — Я нашла шкатулку. Марта отдала мне её. В ней письма моей матери.

Дэмиан отложил письма и внимательно посмотрел на неё.

— Ты готова говорить об этом?

Анна задумалась. Она хотела рассказать ему всё, но не знала, сможет ли. Но она смотрела в его глаза и видела не холод и настороженность, а желание помочь, защитить.

— Моя мать знала, что Ирма хочет её убить, — сказала Анна тихо. — Она писала об этом в своих письмах. Она чувствовала, как Ирма ослабляет её магию, как подсыпает что-то в её питьё. Она пыталась сказать отцу, но он не поверил ей. А потом она умерла. И Ирма осталась.