Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 81 – Мария Шарикова

подушке золотистым веером, ресницы дрожали во сне, губы были чуть приоткрыты. Она выглядела

умиротворённой, почти беззащитной, такой, какой он никогда её не видел. Первый бледный свет

утра пробивался сквозь щели в шторах, и в этом свете её кожа казалась фарфоровой, а тени под

глазами почти незаметными.

Грейсон не шевелился, боясь разбудить. Он просто смотрел. Смотрел на изгиб её шеи, на

родинку у ключицы, на то, как грудь поднимается и опускается под тонкой тканью сорочки.

Внутри разливалось тепло, не то, которое бывает от бренди, а другое, глубокое, почти

болезненное в своей полноте.

Он был счастлив. Впервые за много лет он мог сказать это слово без горечи.

Грейсон протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Она не проснулась, только

чуть нахмурилась во сне, а потом улыбнулась, и он замер, поражённый этой улыбкой. Ей снился

он. Он был в её сне.

Желание нахлынуло внезапно, волной, которая поднялась из самого нутра. Он почувствовал, как

кровь приливает к паху, как напрягается тело, как дыхание становится глубже. Вчера Аурелия

вела медленно, нежно, осторожно, словно боялась причинить ему боль. Сегодня он хотел вести

сам. Он хотел показать ей страсть которую он прятал под маской холодного герцога, ту, о

которой в Лондоне ходили слухи. Он был порочным до встречи с ней. Теперь эта порочность,

казалось, вышла на свободу.

Он наклонился и поцеловал её в плечо, невесомо, едва касаясь губами. Аурелия вздохнула во

сне, пошевелилась, но не проснулась. Грейсон поцеловал её в шею, ниже, туда, где бился

пульс. Её кожа пахла жасмином и бергамотом. Этот запах преследовал его с первого дня их

встречи, который он вдыхал в гроте, когда она стояла на пороге и смотрела на него, краснея.

— Аурелия, — прошептал Грейсон, касаясь губами её уха.

Она открыла глаза. Сонные, серо-зелёные, с расширенными зрачками. Сначала в них было

недоумение,потом узнавание, а потом желание. Горячее, тёмное, отвечающее его собственному.

— Грейсон…-начала она, но он не дал ей договорить.

Он поцеловал её. Не так, как вчера, медленно и нежно. Сегодня он целовал глубоко, жадно,

почти грубо. Его язык скользнул в её рот, и он почувствовал, как она вздрогнула, а потом

ответила, неуверенно, но с готовностью. Её руки обвили его шею, пальцы запутались в его

волосах.

— Что ты делаешь? — прошептала она, когда он оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание.

— То, что хотел сделать с первого дня, как увидел тебя в гостиной, — ответил он, проводя

рукой по её бедру. — Помнишь? Ты была мокрой, злой и прекрасной. Я хотел тебя тогда, хотя и

ненавидел.

— Ты ненавидел меня? — спросила она, и в её голосе не было обиды,только любопытство.

— Я ненавидел себя за то, что хочу тебя, — сказал он. — Но теперь я не ненавижу. Теперь я

просто хочу.

Он перевернул её на спину и навис сверху, опираясь на здоровую руку, чтобы не потревожить

рану. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха. Только вызов,

смешанный с предвкушением.

— Ты уверен, что тебе можно? — спросила она, касаясь его повязки.

— Доктор сказал мне нужен покой, — ответил Грейсон, целуя её ключицы. — Но он не уточнил,

какой именно.

Аурелия рассмеялась и этот смех заставил его желать её ещё сильнее. Он нетерпеливо стянул с

неё сорочку, одним резким движением. Ткань затрещала, но ему было всё равно. Он хотел видеть