Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 76 – Мария Шарикова

слёз, но сосредоточенное. Её руки были в его крови, но они не дрожали. Она плакала, но

делала своё дело.

— Я люблю вас, — прошептал он, чувствуя, как темнота смыкается вокруг него.

— Я тоже люблю вас. А теперь молчите, ради Бога.

Она затянула повязку, и Грейсон почувствовал, как сознание покидает его. Он видел её глаза.

Полные страха и любви, и позволил себе закрыть свои.

Последнее, что он услышал, был её крик:

— Грейсон! Грейсон!

А потом осталась только тьма.

Глава 18

Дом сэра Ричарда Блэквуда погрузился в тишину. Не ту напряжённую, что была перед приездом

констеблей, а тяжёлую, усталую тишину после бури.

Леди Маргарет увезли в карете под конвоем двух констеблей из Бата. Грузный мужчина в

потрёпанном сюртуке, представившийся констеблем Тернером, записал мои показания, осмотрел

нож, пометил его и упаковал в холщовый мешок. Его молодой помощник, краснея и заикаясь,

переписывал какие-то бумаги.

— Всё чисто, ваша светлость, — сказал Тернер, обращаясь ко мне. — Мы доставим леди Маргарет

в Бат, где судья решит её участь.

Летиция уехала с матерью. Я не стала её удерживать. Девушка рыдала, прижимая к лицу платок,

и повторяла, что ничего не знала, что мать сошла с ума, что её нужно простить. Я молчала.

Мне нечего было ей сказать.

Сэр Ричард остался в своей комнате. Старая нянька поила его успокоительным, и он,

обессиленный, наконец уснул.

А я поднялась наверх, в бывшую спальню Аурелии, где на широкой кровати под тяжёлым стёганым

одеялом лежал Грейсон.

Он не приходил в себя уже несколько часов. Я села на стул у его кровати, взяла его руку в

свои и принялась ждать.

В комнате было тихо. Только потрескивали поленья в камине да ветер шумел за окном, срывая

последние листья с деревьев. Я смотрела на его лицо. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами

под глазами. Повязка на его груди темнела от крови, не свежей, той, что уже запеклась.

Я не сводила с неё глаз, боясь, что она начнёт снова пропитываться алым.

Сколько времени прошло? Я не знала. Час, два, три. Время потеряло смысл. Остались только

он, его дыхание, его пульс под моими пальцами.

— Только не умирай, — прошептала я, наклоняясь к его лицу. — Пожалуйста!Не умирай. Ты не

можешь умереть! Я не переживу этого!

Я не знала, когда это случилось. Когда он перестал быть просто мужем, с которым у меня

договор, и стал кем-то большим. Может быть, в тот момент, когда он бросился между мной и

ножом. Может быть, раньше когда смотрел на меня в гроте, и в его глазах горело желание. А

может быть, в самую первую минуту, когда я увидела его в гостиной, пьяного, злого,

растерянного, и поняла, что этот человек — моя судьба.

Я не верила в судьбу. В прошлой жизни, в Москве, я считала себя прагматиком. Костя был

удобным женихом. Стабильным, надёжным, предсказуемым. Я думала, что это и есть любовь. Но я

ошибалась.

Любовь, это когда ты готова умереть за человека. И когда он готов умереть за тебя.

— Ты слышишь меня, Грейсон? — шептала я. — Ты не имеешь права умирать. Ты обещал. Ты

сказал, что мы справимся. Вместе.

Он не отвечал. Его рука была горячей, сухой, и я прижимала её к своей щеке, чувствуя этот

жар.

Врач приехал только через два часа. Пожилой, с усталыми глазами и чёрным саквояжем, туго

набитым бинтами и склянками.