Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 29 – Мария Шарикова

чистый стакан. Я налила себе воды, выпила залпом, потом налила ещё.

Вода была холодной, почти ледяной, и на мгновение жар, разлившийся по телу, отступил.

Я села в кресло-качалку у окна и посмотрела в сад. Я не знала сколько времени просидела

так, придя в себя когда день клонился к вечеру, а небо на западе окрашивалось в

бледно-розовый цвет. Деревья стояли голые, мокрые после вчерашнего дождя, и ветер всё ещё

гонял по земле опавшие листья.

Я думала о том, что произошло за последние сутки.

Вчера утром я открыла глаза в чужом теле, в чужом веке, в чужой стране. Я ничего не знала.

Ни как меня зовут, ни где я нахожусь, ни кто эти люди вокруг. У меня не было воспоминаний

Аурелии. У меня не было никаких подсказок, кроме тех, что я могла вытянуть из разговоров с

миссис Хилл, с Молли, и вдовствующей герцогиней.

И всё же я не впала в истерику. Я не забилась в угол, не начала кричать, не потеряла

сознание. Я оделась, спустилась к завтраку, поговорила со свекровью, собрала вещи и поехала

к мужу, которого никогда не видела.

Почему?

Я задумалась над этим вопросом, глядя на огонь в камине. В моей прошлой жизни, в Москве, в

двадцать первом веке, я была дизайнером интерьеров. Я работала с людьми, которые не знали,

чего хотят, которые меняли решения по десять раз, которые паниковали из-за цвета обоев. Я

привыкла к хаосу. Я привыкла принимать быстрые решения. Я привыкла держать лицо, даже когда

всё идёт не так.

Но дело было не только в этом.

Дело было в Кости.

Мой бывший жених. Тот, кто бросил меня за два дня до свадьбы, потому что ему прислали

фотографии. Поддельные фотографии, где я была с другим мужчиной. Он не спросил меня. Не дал

мне объяснить. Он просто пришёл, швырнул распечатки на стол и сказал: «Я всё знаю».

Я пыталась поговорить с ним. Я кричала, что это не я, что это фотошоп, что кто-то хочет нас

рассорить. Костя не слушал. Он смотрел на меня с таким же холодным презрением, с каким

вероятно Грейсон смотрел на Аурелию в день свадьбы.

И ушёл.

А я осталась. Одна. В пустой квартире, с разбитым сердцем и чувством, что меня обокрали.

Украли моё будущее, мою любовь, мою веру в справедливость.

Я поклялась себе тогда: если мне когда-нибудь снова предъявят ложное обвинение, я не буду

молчать. Я не буду плакать в углу. Я буду драться. Я докажу свою невиновность, даже если для

этого придётся перевернуть весь мир.

И вот мир перевернулся. Буквально.

Я попала в прошлое, в тело женщины, которую обвинили в измене. Обвинили несправедливо, я

чувствовала это каждой клеточкой своего нового тела. Та Аурелия, чьё тело я теперь носила,

была невиновна. Её оклеветали. Её предали. Её бросили.

Как и меня.

И теперь у меня был шанс исправить то, что не удалось исправить в прошлой жизни. Доказать,

что я, что она не виновата. Заставить Грейсона выслушать правду. И, может быть, обрести

покой.

Но для этого нужно было играть по правилам этого мира. Или, точнее, заставить этот мир

играть по моим правилам.

Я вспомнила разговор в гроте. Как Грейсон стоял передо мной. Голый, мокрый, прекрасный… И

говорил о наследнике. Как он смотрел на меня. С вызовом, с желанием, с ненавистью. Как он

сказал: «Вы думаете, что сможете жить со мной под одной крышей, делить со мной постель,

родить мне ребёнка и не полюбить меня».