Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 10 – Мария Шарикова

Я повернула за угол и оказалась в большой гостиной.

Свет свечей и камина заливал комнату жёлтым, дрожащим светом. На стенах висели охотничьи

трофеи. Рога оленей, чучела лис, старые ружья, — и в этом свете они казались живыми,

подглядывающими за происходящим. Посередине стоял длинный стол, заваленный бутылками,

тарелками с объедками, картами и пеплом от сигар. На полу валялись скомканные салфетки и ещё

что-то, что я не стала разглядывать.

На диване, развалясь, сидели трое мужчин в расстёгнутых сюртуках. У одного из них галстук

съехал набок, у другого рубашка выбилась из брюк. Две женщины в ярких платьях, слишком ярких

для этого дома и этого часа, сидели у них на коленях. Одна из них, брюнетка с густо

накрашенными губами, пила прямо из горлышка бутылки. Другая, белокурая, с растрёпанными

локонами, сидела на коленях у мужчины с красным лицом и чмокала его в щёку.

У камина, с бокалом в руке, стоял четвёртый мужчина.

Он повернулся, когда я вошла.

Я увидела его впервые, но сразу поняла, кто это. Не потому, что кто-то сказал мне. Не

потому, что я что-то вспомнила. Просто он смотрел на меня так, как может смотреть только

мужчина, имеющий на это право. Собственнически. Враждебно. И в то же время в его взгляде

было что-то ещё, чего я не могла разобрать, но что заставило моё сердце пропустить удар.

На нём не было сюртука, только белая рубашка, расстёгнутая у ворота, открывающая ключицы и

начало груди, и тёмные бриджи. Волосы, тёмные и густые, падали на лоб небрежными прядями. Он

был высоким, намного выше меня, и широкоплечим, с резкими чертами лица, которые в другом

освещении могли бы показаться красивыми. Сейчас они казались просто опасными. Его глаза

серые, с зеленоватым отливом, как море перед бурей — смотрели на меня из-под полуопущенных

век, и в них не было ни капли тепла.

Он был пьян. Не так, чтобы не стоять на ногах, но достаточно, чтобы взгляд стал тяжёлым, а

движения — резкими, как у человека, который с трудом сдерживает себя. Бокал в его руке был

почти полным, но он не пил — просто сжимал его, словно искал опору.

— А это ещё кто? — спросил один из мужчин, тот, что сидел на диване с брюнеткой. Он

прищурился, разглядывая меня, и его губы расплылись в пьяной ухмылке. — Новая игрушка,

Грейсон? Признайся, ты заказал её по почте?

Кто-то засмеялся. Женщины захихикали. Блондинка на коленях у краснолицего даже захлопала в

ладоши.

Грейсон не смеялся. Он смотрел на меня, и я смотрела на него, и между нами, через всю эту

гостиную, наполненную дымом и чужим весельем, протянулась нить. Тонкая, звенящая, как

струна, которую вот-вот перережут.

— Что вы здесь делаете? — спросил он. Голос был низким, хриплым, и в нём не было ни

удивления, ни радости. Только холодная, ледяная ярость, приправленная бренди.

Я не знала, что произошло между ним и той женщиной, чьё тело я попала. Я не знала, почему

он бросил её в день свадьбы. Я не знала, кто эти люди и почему они смеются надо мной.

Но я знала одно: я не собиралась стоять на пороге собственного дома как непрошеная гостья.

И уж точно я не собиралась позволять какому-то пьяному герцогу запугать меня.

— Я приехала к мужу-сказала я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Это

считается преступлением?

На диване перестали смеяться. Брюнетка округлила глаза, и бутылка в её руке замерла на