Книга Два дня до солнца, страница 115 – Марина Комарова

— Могу представить, что получилось бы. С твоей необузданной фантазией…

— Это комплимент и оскорбление? ― деловито уточняю я.

В ответ воистину кошачье фырканье, а потом резкий «отъем» моего пива.

— Я подумаю, ― всё же отвечает он. ― Попробуем развить эту тему в книге.

— А у тебя что-то начато? ― с искренним интересом спрашиваю я.

— Нет, ― безмятежно отвечает Дан. ― Я не бросаю ничего на полпути, поэтому завершил всё перед тем, как связаться с тобой.

— Вот теперь точно оскорбление.

— Не умничай. Так вот, я говорю про новую соавторскую книгу. Там и пропишем.

Я теряю дар речи. Могу только хватать ртом воздух, смотреть на него и пытаться вспомнить, как дышать.

— Ты про общую книгу?

— А что тут такого? ― невозмутимо отвечает он. ― Материала тут больше, чем нужно. Так что всё в самый раз.

Я задумываюсь. Соавторство ― это… это же как брак, либо по любви, либо по расчету. Первое ― это когда читаешь текст, падаешь в него без остатка, растворяешься и готов возносить написавшего до небес. Второе ― какие-то весьма приземленные причины. Там… обменяться читательской аудиторией, написать что-то побыстрее и так далее.

В свою писательскую юность на форумах и всякого рода электронных дневниках я пробовал и то, и другое. Но тут… сейчас…

— Что-то не так? ― уточняет Дан.

Какой-то заблудший бес явно сидит с нами за столом третьим, поэтому я невинно произношу:

— Ну, понимаешь, соавторство ― это очень интимно. Тут нельзя подходить вот так с налёта…

— То есть… ― вкрадчиво спрашивает Дан. ― Ты хочешь… сказать, что интима было недостаточно?

— Секс ― не повод для соавторства, ― ещё невиннее отвечаю я.

Стакан со звоном приземляется на стол. Зелёно-голубые молнии разрезают ночную тьму. Кажется, сейчас меня будут бить. Или что-то другое.

— Шуткач, ты договорился.

Мы вскакиваем одновременно, но я успеваю бросить на бегу:

— Давай, убеди меня, что готов к соавторству, как честный писатель!

И вслед несется:

— Убью!

Рудольф Валерьевич Железный сидит на скамеечке в пиццерии на Соборной. Аккуратный газон у ног настолько сочно-зелёный, что даже не верится. Аккуратно, чисто, свежо. Птицы заливаются так, что можно смело брать солистами нескольким ребятам, которые сейчас играют классическую музыку, расположившись неподалеку от Железного. Хозяева пиццерии любят, когда так, поэтому часто устраивают весенне-летние вечера, наполненные мелодиями великих композиторов прошлого. Впрочем, не обходят вниманием и современность.

Прекрасный май. Просто чудесный.

Понятие «Вот раньше было лучше» ― всего лишь слова, которые, как этикетку, наклеивают на всё подряд, что немного выдержано временем. «Раньше-лучше» может стать что угодно, достаточно только немножко подождать.

Пифия с задорным лаем носится вокруг скамейки, гоняясь то ли за мухами, то ли за сверчками, которых тут достаточно.

Железный поднимает голову и смотрит поверх очков в золотистой оправе на круглый купол своего дома, расположенного через дорогу. Одно из прекраснейших зданий в Херсоне по скромному его мнению. Хотя… не только его.

Потому что роскошный дом в стиле романтического модерна на углу Ришельевской и Соборной уже больше столетия величественно, спокойно, уверенно взирает на улицы и горожан. Ему не нужно говорить, всё понятно без слов ― достаточно взгляда каменных амуров на крыше и размаха широких лоджий.