Книга Продавец вина, страница 15 – Марина Комарова

— Это ты намекаешь на ту цыганку на автовокзале? — подозрительно уточнил Аксайн.

Умай-та закатила глаза:

— Хам. У неё, между прочим, действительно дар. Так что нечего умничать.

— И именно она твоему Денису и предсказала, что этим петом он встретит свою судьбу? — невинно уточнил он.

— Она, — отрезала Умай-та. — А ещё сказала, что будет с ней рядом та, которая любит море. Вот и бери себе... ту.

— Какая ты суровая, моя госпожа, — сделал вид, что испугался Аксайн. — А если я скажу, что почувствовал в ней скифские корни? И что она принадлежит мне?

— С таким же успехом тебе могут принадлежать те, у кого греческие, турецкие, русские, украинские, татарские и генуэзские корни, — заметил Петри, глядя на повелителя Чёрного моря сквозь яркое пламя. — Только вот куда тебе столько народу-то?

Справедливости ради стоило заметить, что своё скифское имя Аксайн любил больше всего. А потому и предпочитал, чтобы его звали только так. На вопрос, разумеется, бог не ответил. Только усмехнулся уголком губ. В тёмно-синих глазах плеснулось нечто такое, что сидевший рядом дух ветростанции зашипел и покосился на Петри. Последний, правда, совершенно не испугался. Гора — его дом, никто не посмеет тут наводить свои порядки. Даже Умай-та, водопады которой падают со скал и дают жизнь рекам, а те — растениям и животным, всё равно молчит и прислушивается к мнению хозяина горы.

— И всё же балбес, — вдруг тихо проворчала Умай-та. — Вот чем ему местные девочки не нравятся?

— Чужие всегда краше, — улыбнулся Аксайн, скользнув ладонью по боку богини.

Тут же раздался громкий шлепок. Раздалось шипение, напоминающие шелест волн, но рука никуда не делась. Умай-та уже было прицелилась шлепнуть ещё раз, как Петри задал давно интересовавший его вопрос:

— А что, так обязательно жениться?

Умай-та посмотрела на него с укором. Даже позабывала о нахальном хозяине Черного моря, который уже вовсю обнимал её за талию и, кажется, ни капли не мучился угрызениями совести.

— Вот умный ты дух, Петри, древний. А вопросы такие задаёшь, что хоть всю воду у тебя тут иссушай! Ну, надо же было такое спросить!

— А что тут такого? — изумился Петри. — Я вот, живу один, например. И ничего страшного, всё хорошо.

Умай-та покачала головой:

— Нашёл, что сравнивать. Виноградный урожай — это судьба всего края, в котором мы тут живём. Если зачахнут виноградники, то из чего людям делать вино и сок? А испокон веков повелось так, что если урожай чего-то, то покровитель его не должен быть один. Только любовь и семья могут подарить процветание. И пусть в Денисе горит всего маленькая искорка божественной силы. Но только любовь может помочь её раздуть и превратить в яркое пламя. А один... один он много не сможет сделать.

— Насколько помню, Дионис никогда не был примерным семьянином, — заметил Аксайн, бросив на Петри задумчивый взгляд, а потом посмотрев на богиню.

— Нет, — хмыкнула она. — Но он всё же изначальный бог. Да и вечно возле него сатиры и хмельные красавицы- нимфы. Так что такой, кхм, урожай, что...

Петри сделал вид, что не заметил, как в интонации Умай-та проскользнули подозрительные нотки. Ну да, конечно, сатиры. Пан тоже с Дионисом всегда был. Предок, чтобы ты был здоров. Вот вечно пытается ткнуть родословной. А она, родословная, между прочим, ого-го!