Книга Ямада будет спорить, страница 39 – Марина Комарова

Оно шипит, и из его безликой пасти тянутся тёмные клубящиеся нити, готовые ухватить жертву.

Существо смеётся, его смех угасает, но шипение продолжает раздаваться вокруг, пронизывая воздух. Парень молча смотрит на это создание, в его глазах ни страха, ни удивления, лишь спокойное понимание того, с кем он имеет дело. Встретившись с этой тьмой лицом к лицу, он лишь невозмутимо смотрит на неё.

А потом медленно приподнимает бровь и спрашивает:

— Принёс ли ты чай?

Существо, казалось бы, не имеющее постоянной формы, на миг замирает. Его шипение сменяется долгим и протяжным вздохом, напоминающим звук ветра, ускользающего между скалами. Затем тьма вокруг сущности начинает колебаться и мерцать, как будто в ней таится нечто невидимое, готовое вот-вот проявиться.

Из густого мрака начинают формироваться очертания каких-то предметов. Наконец, сущность протягивает к парню свои бесформенные руки, которые на мгновение обретают форму. В них оказывается изящный чайник, выполненный из полупрозрачного материала, переливающегося всем серебром звёзд. Внутри чайника плещется настой из звёздных листьев и драконьих семян, которые медленно вращаются, как миниатюрные галактики.

— Ох, молодёжь, – раздаётся хриплый и внезапно забавно ворчливый голос, напоминающий сетование старой бабули. – Всегда спешишь, всегда требуешь невозможного… Вот же, как трудно тебе угодить.

— Молодёжь? – тихо смеётся парень.

В ответ – снова ворчание.

Существо мягко толкает чайник к парню, словно это тяжёлая обязанность, которую оно исполняет из вежливости, а не по своей воле.

— Вот, держи. Не забывай, что для такого чая нужна осторожность, – добавляет оно, снова вздыхая, как будто каждый его вздох несёт с собой тяготы вечности. – Мало ли что, а то ещё и звёзды все выжжешь.

Парень с улыбкой принимает чайник, слегка кивая в знак благодарности. Существа из тьмы, сколько бы странных и пугающих форм они ни принимали, ему ни капли не страшны. В этот момент всё кажется до ужаса обыденным, несмотря на окружающую магию ночи и тени.

Существо, продолжая ворчать и шипеть, замечает, как парень неспешно наливает себе чай. Его полупрозрачные губы едва касаются края чашки, когда хриплый голос снова нарушает тишину.

— Ты зря снова вступаешь в игру людей, Уёми, – повторяет оно, почти укоризненно, словно обращаясь к непослушному ребёнку. – Тебе ведь известно, чем это может закончиться…

Уёми, кажется, не придаёт словам существа никакого значения. Он спокойно наслаждается чаем, делая маленькие неспешные глотки. Его лицо остаётся невозмутимым, но уголки губ едва заметно приподнимаются в загадочной улыбке. Лунный свет скользит по его чертам, вливается в кожу, делая ту серебряно-белой.

В какой-то момент его глаза вспыхивают ледяным лунным светом, что слепит до боли.

Существо замирает, наблюдая за ним. Тишина, звенящая, как натянутая струна, заполняет пространство между ними. Словно всё в мире застыло в ожидании следующего шага. Но Уёми лишь продолжает пить чай, не обращая на существо внимания, как на нечто обыденное, почти несущественное.

— Пусть игра продолжается, – наконец произносит он, больше себе, чем кому-либо другому, и снова улыбается, будто в предвкушении. Немного ласково, немного сумасшедше.

Внезапно раздаётся странный резкий звук. Существо не успевает ничего сделать. Уёми почти лениво шевелит пальцами. В следующий миг с его руки срываются лезвия-полумесяцы, сверкая холодным светом. Они мчатся с невероятной скоростью и пролетают прямо над головой существа, лишь на волосок не задев его.