Книга Ямада будет спорить, страница 32 – Марина Комарова

По-хорошему надо бы встать и бежать, куда глаза глядят. Только вот этому догнать меня – нечего делать.

Опозориться второй раз? Конечно, можно, но интуиция подсказывает, что не стоит.

Мужчина тем временем без особого усилия отклоняется в сторону, резко опускается на колено и проводит подножку, заставляя преследователя снова упасть. Этот раз оказывается более болезненным – мужчина придавливает его своим весом, выворачивает руку за спину и закручивает, не давая даже шанса на сопротивление. В его взгляде на мгновение мелькает что-то странное.

Он мог бы сломать ему руку, если бы захотел. Или, возможно, сломал? Мужчина что-то шепчет ему на ухо, а затем резко отталкивает в сторону, поднимаясь на ноги. Преследователь пытается подняться, но его ноги подкашиваются, и он остаётся лежать на асфальте, прижимая руки к телу.

Мужчина отходит на несколько шагов, доставая телефон из кармана. Его движения остаются такими же уверенными, как и во время схватки. Он набирает номер и, приложив трубку к уху, произносит:

— Готов. Я жду.

Его голос звучит спокойно и ровно, словно и не было этой драки.

Я так и сижу на земле, понимая, что это не такое уж плохое место. И вдруг замечаю кое-что, ускользнувшее раньше: на шее мужчины, едва виднеющаяся из-под воротника рубашки, виднеется татуировка. Щурюсь, чтобы лучше рассмотреть её. Проклятое освещение!

Это не просто случайный узор – рисунок напоминает какую-то символику, возможно, древнюю или традиционную. Часть татуировки скрыта под одеждой, но её контуры выглядят так, будто она продолжается вниз по спине или груди.

Мужчина внезапно замечает мой взгляд и резко заканчивает разговор, убирая телефон. Его глаза смотрят прямо на меня, и я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как на щеках вспыхивает жар. Неужели он заметил, что я рассматривала его татуировку? И что она может означать?

Почти сразу после того как мужчина убирает телефон, на дорогу выезжает чёрный «седан». Автомобиль замедляется перед нами и коротко мигает фарами. Свет режет глаза, и я инстинктивно моргаю, пытаясь привыкнуть к темноте. Двери машины открываются одновременно, и из неё выходят трое крепких парней. Их внешний вид не оставляет сомнений: откровенно бандитские лица, широкие плечи, тяжёлые ботинки, блестящие под светом уличных фонарей.

Один из них, тот, что кажется главным, направляется прямо к мужчине с татуировкой на шее. Парень останавливается перед ним и слегка кланяется, отдавая дань уважения.

— Онии-сан, – произносит он, его голос звучит глухо и отрывисто.

Я вздрагиваю. Это же обращение якудза к старшему. Сглатываю, чувствуя, как сердце сжимается от страха. Эти люди явно знают, что делают, и сейчас я ощущаю, что попала в эпицентр чего-то гораздо большего и опасного, чем могла себе представить.

Мужчина, которого назвали онии-сан, кивает в ответ и бросает короткий взгляд в мою сторону. В его глазах мелькает что-то неуловимое, прежде чем он снова возвращает внимание к своим людям, словно решая, что делать дальше. Я чувствую, как внутри нарастает тревога, но стараюсь держать себя в руках, оставаясь неподвижной и молчащей, наблюдая за этой сценой.

— Забрать, – коротко говорит он, указывая на скулящего преследователя, который при виде этой картины даже не кричит.