Книга Луна и драконы, страница 69 – Марина Комарова

— О, ваше… – начал он, но, увидев мои страшные глаза, тут же прикусил язык. – Прошу прощения.

И тут же крякнул от неожиданности, когда следом за мной вышел Киет.

— Господин, а вы…

— Шёл мимо, – невозмутимо сказал Киет. – Ничего необычного.

— Именно, – подтвердила я. – Возвращаемся.

Объясняться ни с кем не хотелось. Город я посмотрела, но вот насладиться прогулкой из-за напряжения не могла. Зато получила отличную информацию. Теперь нужно показать амулет Ла-гуа, заодно и выяснить про Дикий рынок. И старательно не пересекаться с Киетом. С одной стороны, конечно, хорошо, что есть такая поддержка, но с другой… Чем больше людей знает о моих, кхм, проделках, тем хуже.

Удрать от него во дворце удалось, хоть взгляд Киета едва не прожёг мне спину.

«Не успокоится, – подумала я. – Однозначно не успокоится, пока не сумеет взять надо мной контроль».

Правда, может, моё поведение не укладывалось в рамки поведения прежней Сойлинг, поэтому Киет просто пытался разобраться, что происходит. Если так, то похвальная инициатива.

В последующие полчаса я выслушивала от Ла-гуа откровенный гундёж, что оставила его тут, не дав повеселиться.

— Здесь только одни скучные рожи, Сойлинг, – говорил он. – Все кислые, словно только одни лимоны и едят. Я немного полетал по дворцу, так видел эту твою драконью мать. Ходит вся такая расфуфыренная, приказы отдаёт.

— Тебя хоть не заметили? – уточнила я, понимая, что может случиться, если его поймают.

— Обижаешь, – оскорбился он. – Я совершенствовался тысячу лет и…

— Хорошо-хорошо, так что драконья мать?

— Ворковала с этой грудастой Алой молнией. Как мужика я, конечно, императора понимаю, но дальше-то куда? Ему же не всё время с ней спать!

— О чём ворковала? – прищурилась я, пропустив мимо ушей поддержку Вонграта.

— О тяжкой судьбе своей, – проворчал Ла-гуа. – Как Солнцеглаз отвернулся от клана Золотых драконов, когда послал тебя в невестки.

Я только хмыкнула про себя. Знала бы она, что именно Солнцеглаз притащил меня в этот мир… чтобы пошло всё не так, как планировалось до этого.

— То есть старая ящерица всё же продолжает выражать недовольство, – протянула я. – Так-так… О, Ла-гуа, смотри! – Я положила перед ним фигурку. – Что это?

Ла-гуа хотел что-то сказать, но умолк, задумчиво разглядывая предмет у меня на ладони.

— О, как интересно, – через некоторое время всё же озвучил он свои мысли и подлетел ближе. Устроился у меня на кончиках пальцев и потрогал фигурку корешком. – Она пустая.

В этих двух словах прозвучало такое разочарование, словно вместо сонгсома ему подали чай и лунную воду.

— А должна быть полная? – осторожно уточнила я, ничего не понимая.

— Угу, – грустно вздохнул Ла-гуа. – Эти штучки обычно используют наклавиньян как способ иден… денти… тьфу, идентификации, во!

— Откуда ты знаешь такие слова? – поразилась я.

— Оттуда, – исчерпывающе ответил он.

Поняв, что разговор на эту тему не даст никакого толку, я снова переключилась на фигурку. Почему-то стало жаль, что в ней нет силы. Странная какая-то мысль, но чего только в жизни не бывает.

— По ней можно понять, стоит ли перед тобой настоящий наклавиньян или кто-то другой, – пояснил Ла-гуа.

— Хм, а если её взял такой, как я? – удивилась я. – Ведь она не кусается.

— Значит, с тобой что-то не так. Правда, никто не кинется с криком, что ты наклавиньян, но в то же время это непросто.