Книга Луна и драконы, страница 46 – Марина Комарова

Я уже заподозрила, что меня троллят, но Ла-гуа был искренен:

— Неси. Потому что втягивать корнями – совершенно никакой эстетики.

Раздобыв бутылку сонгсома у Тийа и сказав ей, что это исключительно для подношений на алтаре, я налила Ла-гуа в чашку и вставила трубочку. Тут же раздалось благостное журчание.

Я заложила руки за голову. Значит, что мы имеем? Подготовка идёт очень бурно и быстро. Ощущение, что я влила что-то свежее, потому что слуги явно работают с удовольствием. А ещё улыбаются. При этом не искусственно, потому что надо, а потому что хочется.

Странное чувство. Как они тут жили до этого?

Ещё вспомнился наряд, который подготовили мне на бал. Красиво всё, сверкает и переливается. Буду похожа на девушку из золотых мечтаний в перламутровой морской раковине. Ткани у них тут отличные, а вот головной убор, конечно, пугал. Традиционный для Таиланда, напоминающий крыши храмов. Тяжёлый будет, но что поделать – императорские регалии, никуда без них.

Глаза начали закрываться. Всё же последние дни были очень хлопотными. Я проваливалась в сон, и на краю сознания звучала какая-то приятная музыка. Ровно до того момента, как горло вдруг сдавило, и воздух перестал поступать в лёгкие.

Захрипев, я попыталась шевельнуться. На груди ощущалось что-то тяжёлое. Распахнув глаза, я заорала от ужаса.

На мне сидело жутко худое существо с бледной до синевы кожей. Сквозь неё проступали кости. Растрёпанные чёрные волосы закрывали часть лица. Под глазами тёмные круги, ниже – обветренные губы и жуткий оскал за ними.

— Спи-и-и-и… – прошипело оно. – Спи-и-и. Не проснёш-ш-шься.

Мысли метались в панике, во рту пересохло, лёгкие жгло.

— Бей! – завопил Ла-гуа. – Это Пхи Ам!

Это меня отрезвило. Я вскинула руку и ударила существо. Кулак прошёл между выпирающими рёбрами и пупком, не встретив никакой преграды.

Боже, оно… оно нематериальное! Но думать было некогда, и голубой поток пхланг ударил по Пхи Ам. Та заверещала и спрыгнула, неловко переваливаясь. Прокашлявшись и насладившись таким сладким воздухом, я вскочила с кровати и метнулась за ней.

Мои руки обвивали спирали ярко-голубой силы. Внутри всё кипело от негодования и адреналина.

— Иди сюда, сволочь!

Пхи Ам метнулась за штору. Я кинулась за ней. Дёрнула штору в сторону и заорала снова, потому что там стояло мужское обнажённое тело… без головы. С шеи лохмотьями свисала кожа, кровь текла по ключицам и груди. Тело протянуло ко мне крючковатые руки и попыталось ухватить за горло.

— Пхи Соун! – гаркнул Ла-гуа. – Его бей тоже!

Я отшатнулась, и вместо горла его руки опустились мне на грудь.

— Ах ты, нахал! – возмутилась я и залепила пощёчину, от эмоций не учтя, что щеки у него нет.

Грудь сжали. Я саданула коленом в пах. Пхи Соун заскулил и рухнул на пол. Пхланг горела теперь не только на моих руках, но и на ногах.

Мои глаза внезапно закрыли чьи-то ладони. Я ухватила подкравшегося за руку, опрокинула на пол и шарахнулась в сторону. Потому что у этого были голова, руки, бёдра, руки и ноги. Зато вместо спины – огромная дыра, в которой шевелилось что-то отвратительное.

— Это… – донеслось от Ла-гуа.

Я ударила пхланг, даже не дожидаясь его комментария.

— …Пхи Ланг Куанг. В общем-то, безобидный парень, но не знает меры в шалостях.

Призраки в один миг исчезли.