Книга Луна и драконы, страница 110 – Марина Комарова

Атхит сжал губы, потом опустил глаза. Такое проявление эмоций меня несколько удивило. В самую первую нашу встречу это был самоуверенный, наглый молодой человек, который считал меня ниже только потому, что я женщина. Честно говоря, не ждала, что он будет показывать что-то иное. А гляди-ка. Парень, ты прекрасно понимаешь ситуацию, значит, с мозгами у тебя всё в порядке.

— Есть возражения? – спросила я.

— Нет, ваше величество, – ответил он, мотнув головой. – Разрешите? – И оставил меня в одиночестве, словно не желая больше находиться рядом. Или же просто будучи не в состоянии.

Я вздохнула. Вот и неси в мир прекрасное и светлое, а они потом так реагируют. Неблагодарные.

— Граница! – донёсся крик со второй лодки. – Граница светится!

Я кинулась на нос, чтобы хоть что-то разглядеть. Разумеется, по воде никто не проведёт никакой границы, но сейчас прямо над озером сияла опаловая линия, на которую было больно смотреть. Как только мы приблизимся…

Сердце пропустило удар. Почему возле этого свечения вода будто сошла с ума? Она крутится дикими спиралями. Стоит только подплыть ближе – и лодки больше не восстановят свой курс.

— Водяной портал, – прошептал Ла-гуа. – Возьмись за что-то, дабы мы не улетели. Ребята специально открыли нам здесь проход.

Лодку тут же начало швырять водяными струями. Меня откинуло в сторону, я ухватилась за фальшборт, что спасло от увечий.

— Всем держаться! – крикнула я. – Это портал! Потом будет легче!

Со всех сторон раздавались крики, но разобрать слова не удавалось. Раздался звон стеклянных струн, а потом лодки будто толкнула гигантская рука, и они стрелой понеслись вперёд, прямо через опаловую завесу.

«А будет ли легче?» – пронеслась мысль перед тем, как у меня потемнело в глазах.

Мелодия флейты раздавалась из ниоткуда, заполняя всю комнату. Ветерок едва шевелил пурпурные шторы, которые в едва заметном танце колыхались у окна. Каким-то удивительным образом он долетал и до Пхи Ксаата, касаясь длинных чёрных прядей. Он сидел на низком кресле, скрестив ноги. Опираясь о широкий подлокотник, смотрел в одну точку над входом-порталом, через который должен появиться вестник.

Эта императрица… Она оказалась совершенно не такой, как ему говорили. Где трусость? Где обмороки? Где крики?

Она вела себя так, словно он оказался вершиной, на которую надо взобраться. Пусть руки и ноги будут в синяках, пусть одежда разорвётся в хлам, но она взберётся. При этом на лице не будет ни страданий, ни торжества. Просто есть вершина. Просто надо взобраться. Всё.

Это не вязалось с тем истеричным образом, который рисовали слухи и молва в столице, которые потом огромным шаром вкатывались в Ганчхон.

Пхи Ксаат сложил руки на груди и откинулся на спинку, верх которой украшали оскаленные пасти призраков.

— Какая же ты прекрасная загадка, Сойлинг Сопха, – произнёс он белыми губами. – Ты так прекрасно играешь, что никто не догадывается, какая ты на самом деле.

Хотя тут же возник ответ, что нет, не так уж и хорошо. Ему говорили, что она начала проявлять активность на совете, что, собственно, и подтолкнуло к похищению. Надоело разыгрывать глупенькую малышку? Или же Сойлинг Сопха почувствовала приближение перемен?

Пхи Ксаат знал политическую расстановку во дворце императора, но никак не мог залезть в головы и сердца местных обитателей. Пока они молчат – это плохо. Невозможно подготовиться и просчитать ситуацию. Отвратительно. Устроить, что ли, какую-то провокацию? Потому что сейчас отчаянно не хватает информации. Надо только действовать осторожно, чтобы Сойлинг не поняла, откуда растут ноги…