Книга Я у мамы зельевар, страница 106 – Марина Комарова

— Время идет, — напомнил я. — Пан Дудоля, у меня есть право задержать вас до выяснения обстоятельств, если вы добровольно не согласитесь работать с нами. В случае чистосердечного признания наказание будет смягчено.

Пан Дудоля сначала побелел, потом позеленел, потом снова побелел. Удивительно широкая палитра и скорость смены оттенков. По его виду было давно понятно, что рыльце в пушку, но вот храбрости не наберется даже на лапку бялта. Фу. Уж если берешься гадить, то рассчитывай свои силы.

— Я… я… — заикаясь, про говорил он и заискивающе посмотрел на меня. — Пан Орбас, вы правду говорите, что мы сможем с вами договориться?

— Не договориться, а смягчить приговор, — рубанул я и снова ухватил его за грудки. — Где Ядвига?

— Спасите! — завизжал Дудоля. — Он меня убьет!

— Я помогу, — охотно отозвался Кристап.

— Я организую похороны, — не смутился Аспе.

Хм, а он даже ничего. Я начинаю немного проникаться симпатией к этому гаду.

Поняв, что выхода нет, Дудоля тяжело вздохнул и уже через несколько минут детально излагал, как решил устранить Ядвигу. Почему-то он свято считал, что убрать надо именно её, а я сразу продам ему лавку за бесценок, потому что мне она, видите ли, нужна.

Дудоля связался с заезжим искателем удачи по имени Гюст Рапис, который согласился за достойную плату похитить Ядвигу и продержать до тех пор, пока она не подаст на расторжение договора об аренде с прежним владельцем.

Аспе недобро прищурился, да и я пожалел, что пообещал не душить этого хряка, пока он излагает историю. Почуяв наше настроение, Дудоля зачастил, что никакого вреда Ядвиге не причинили бы, потому что «вы что, как можно?».

— Картина более-менее ясна, — мрачно сказал Кристап. — Что ж, наведаемся к господину Рапису и растолкуем, что похищать юных беззащитных девушек — очень нехорошо.

— Он мне сразу не понравился, — заявил Дудоля. И тут же резко заткнулся под моим взглядом.

— Ну ничего, — медленно произнес я. — Потерпишь ещё встречу.

— Какую встречу? — насторожился Дудоля. — Я все рассказал, мне нельзя показываться ему на глаза. Вы что!

— Когда нельзя, но очень хочется, то можно! — с ласковой улыбкой голодной нежити произнес Аспе.

* * *

/Линас Раудис/

Мне казалось, что болит практически все. Смешно и грустно одновременно, но перед глазами до сих пор стоит, как пламя, злобно хохоча, съедает все то, что мы наживали эти годы.

Мне удалось вывести деда, а потом вытащить важные ингредиенты, купленные за баснословную сумму о лиритвийских поставщиков. Редкие красители для глины, таких уже не делают лет двадцать. Я почти успел, но в какой-то момент плечи словно выбило из моего тела жутким ударом, и перед глазами вспыхнул чёрный костёр.

В себя я пришел уже среди белых потолков и стен, увитых зелеными лечебными травами. Надо мной склонилась хорошенькая панна-лекарь, что-то сосредоточенно высматривавшая на моей груди.

— Я буду жить? — хрипло осведомился и улыбнулся.

Тут же пожалел об этом, потому что по губам пробежала волна боли. Обгорели? Сейчас не угадаю.

— Вашей жизни ничего не грозит, пан Раудис, — ответила она, вздохнув. — Но вы нас заставили серьёзно поволноваться. Теперь ваша задача лежать и выздоравливать. Кожный покров отлично восстанавливается, все сможете выйти отсюда через несколько дней. Если будете строго следовать всем рекомендациям лекарей.