Книга Я у мамы зельевар. Держись, столица!, страница 75 – Марина Комарова

У меня добавить ничего не получилось, потому что из коридора вдруг послышались чьи-то голоса.

— Прячься! — шикнул я и ловко нырнул под кровать во избежание встречи с приближавшимися.

/Линас Раудис/

Из храма Ловкорукого я вышел, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Искра благословения буквально жгла ладонь, приходилось как можно сильнее сжимать пальцы, потому что казалось: в любой момент могут ухватить и не дать сбежать.

«Глупости. Если бог не подарит свою искру, то её не украсть», — дал понять внутренний голос.

И это было все понятно, только вот успокоиться не получалось.

Идея посетить храм Ловкорукого и попросить помощи своего покровителя пришла резко и внезапно, словно кто-то толкнул в спину. Стоило только это озвучить отцу и деду, как те многозначительно переглянулись и кивнули. Видимо, они о чем-то подобном думали, но не были уверены, что это поможет.

Это было… рискованно. Если бог не захочет меня слышать и принимать жертву, то я просто потрачу время. Но я всё же решил попробовать. Поэтому едва перекусив с утра, сразу помчался в храм.

Здание впечатляло. Оно не было похоже на все храмы, которые я видел в других городах. На родине Ловкорукому предпочитали строить строгие и темные, украшая золотые крыши руками, в которых были зажаты молот, ножницы, нити и прочие инструменты, которые позволяют что-то создать. В Эсте храмы Ловкорукого сияли кристальной чистотой, напоминая одновременно снег на вершинах гор и волны моря, омывающего берега страны. В Латрии же… Ощущение, что здесь есть огромный янтарь, теплый и солнечный, который согревает всю страну и её людей.

Храм Ловкорукого гордо тянулся к небу. Золотистое сияние исходило изнутри, немо звало войти в храм. Купол, превратившийся в настоящее чудо садоводческого искусства, притягивал взгляд. Никогда бы не подумал, что можно разместить настоящий сад в столь непредназначенном для него месте.

Конечно, в другое время можно было бы посидеть, подумать о жизни и попытаться пообщаться с богом. Но сейчас… не до этого.

Поэтому, наверное, в какой-то момент я ощутил на себе задумчивый взгляд жреца. Однако было не до этого. Поэтому продолжил только усерднее взывать к Ловкорукому.

Некоторое время ничего не происходило, но, когда в сердце уже закралась тень разочарования и отчаяния, свеча передо мной ослепительно вспыхнула. И это был… не обычный огонь. А тот, который срывается с моих пальцев, когда я начинаю использовать магию. Только тут он горит сам по себе, напоминая живой янтарь.

В первые секунды я растерялся, не понимая, что делать.

— Возьмите его, — послышался шёпот жреца за спиной. — И никому не показывайте. Ловкорукий одарил вас своей искрой. Значит, и правда у вас нечто такое, что… бог решил помочь.

Словно во сне, я поднес руку к огоньку и накрыл его. Кожу тут же пронзило жаром. Огонек сам, будто зверек, начал ластится, немо говоря: «Забери. Забери меня, Линас Раудис».

Получилось только сжать его и склониться перед жрецом.

— Быстрее, пан. Ваше дело не терпит отлагательств. Да и милость богов всегда переменчива. Поэтому делайте все, как можно скорее.

Из храма я вышел очень быстро. Солнце садилось, но на улицах было полно народа. Ридзене всегда шумный и яркий, он не умолкает, пока не наступит глубокая ночь.