Книга Кодай-но, страница 125 – Марина Комарова

Мой ребенок — это империя. Будь у меня сейчас младенец, не знаю, получилось бы быть столь отданной Тайоганори, как сейчас.

— О чем думаешь, Аска? — спросил брат Гу.

Я была искренне благодарна, что он согласился поехать со мной, не выбрав другую повозку.

— О судьбах империи, — ответила я, что, в общем-то, было чистой правдой. — И о том, что порой делаешь некоторые вещи, без которых, кажется, что дальше жить невозможно. А проходит время и понимаешь — всё будет совсем по-другому.

Брат Гу чуть улыбнулся, посмотрел в окно.

— Да. Никто не знает, что уготовало ему небо. Мы можем только следовать за дождем.

— Но при этом зонтик лучше не забывать, — проворчала я.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. И впервые за очень долго время я вдруг поняла: мой зонтик в этой жизни очень даже неплох.

* * *

Поместье Шенгай

— Точно не сломаю? — подозрительно поинтересовалась я, глядя на замотанного в праздничное покрывало крохотного Мамору, который ответственно сопел и совершенно не интересовался тем, что происходит вокруг.

Изуми тихо рассмеялась:

— Попробуй. Он не такой хрупкий, как тебе кажется.

Я не поверила ни слову, продолжая коситься на племянника. Если вам скажут, что все женщины при виде ребенка сразу знают, что с ним делать, то вот вам моё слово — врут безбожно.

Оно же такое… маленькое. Такое… тоненькое. Такое…

Или, может быть, я просто не женщина? Вон как Изуми баюкает малыша и не испытывает никаких трудностей. Правда, она видит его не первый раз. А я — первый! Это до цуми важно!

Ичиго стоял рядом, приобнимая жену. Он полностью восстановился после пребывания после всех ранений и экспериментов. Рёку так и бурлила — я чувствовала это, даже не прикасаясь.

— Мамору, твоя тётя не боится цуми и проклятых богов, но вот испугалась тебя. Точно ли перед нами Аска-воительница? — подколол он.

— Ты мне тут ещё поумничай, — оскорбилась я, но на провокацию вестись не собиралась. — Я, между прочим, воспитываю императорского хеби.

О том, что Мамору, который будет расти, по шалостям будет не лучше хеби, говорить не стала.

Однако… крупица истины в его словах, разумеется, была. Поэтому всё же набравшись решительности, я протянула руки и приняла младенца.

Оказалось, не так уж страшно. Ну почти.

Мамору открыл свои карие глаза и с интересом посмотрел на меня. Потом улыбнулся и потянул ручонку к подвеске на головном уборе, сделанном мастером Цзинтачи.

Некоторое время я насторожено смотрела на него, всё ещё ожидая подвоха, но потом улыбнулась в ответ.

— Ну, здравствуй, Мамору Шенгай, — произнесла я, легонько покачивая в объятиях. — Теперь этот мир твой.

Мамору что-то прогулил и вдруг с силой ухватил подвеску и дернул. Вспыхнула фиолетовая рёку, и подвеска в тот же момент оказалась в детской ручонке.

Повисла тишина. Я только хлопнула ресницами.

— Что ж… — протянул Ичиго. — Зато сразу видно, что уродился в своё тётушку.

Я фыркнула и подмигнула племяннику. Да что они там, в конце концов, понимают⁈

Край Неба, далеко в горах

Тихая ночь в горах окутывала мир мягким покрывалом тьмы, в котором звучали лишь шепот ветра и далекое эхо горного воздуха, взмывающего ввысь, словно струя света в бескрайнем небе. Под сводами бархатного неба, усеянного звездами, как тысячами сверкающих огоньков, каждый шаг по тропе казался путешествием сквозь вечность.