Книга Кобра. Аска из клана змей, страница 97 – Марина Комарова

— Мое почтение, сейванен, – произнес Тэцуя и уважительно поклонился, сложив ладони вместе в жесте уважения.

Эйтаро хмыкнул, вернул жест, однако его слова и тон противоречили действиям.

— К сожалению, странное у вас понятие о почтении, директор. Едва я оказался на территории школы Годзэн, меня чуть не сшибло волной рёку одной из учениц.

— Вас? – искренне удивился Тэцуя.

В глазах Ордо и Санта на мгновение промелькнуло удивление. Даже Йонри оторвался от разглядывания карты.

Вообще-то, сказанное звучало как фантазия. Какая ученица сможет навредить смотрителю императора, рёку которого перевита Золотым Благословением? Но по лицу Эйтаро видно, что он и не думал шутить. Да и Тэцуя вообще не помнил, чтобы этот человек когда-то шутил, вот в чем беда.

— Меня, директор, меня, – подтвердил он.

Тэцуя на мгновение перехватил взгляд Коджи.

И едва уловимое движение губ, когда тот сказал всего одно имя.

О великие боги!

Опять Аска! Кажется, время таки вытащить ее за ухо в дальний угол школы и всыпать по заднице. В качестве средства воспитания в девочке хороших манер и стимуляции мозга. Шарахнуть рёку по смотрителю – это гениально! Просто гениально! До такого не додумывался никто на веку Тэцуи!

Только вот разборки с Аской будут потом. Сейчас в его кабинете четыре сейванена, которым явно не нравится, что происходит вокруг.

— Я приношу вам свои извинения, сейванен. Я проведу с ученицей разъяснительную работу, – произнес Тэцуя ровным тоном.

— Не сомневаюсь, – хмыкнул Эйтаро, снимая перчатки. – А может быть, и не вы.

Тэцуя резко поднял голову, встречаясь с взглядом желтых глаз.

Всего на мгновение первозданная тьма вырвалась из-под контроля, хлестнула вокруг директора. Но этого хватило, чтобы тыльная сторона кисти Эйтаро начала покрываться витиеватыми узорами.

— К делу, господа, – донесся, словно сквозь толщу воды, звонкий голос Санта. – У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на… Что-то другое, кроме жертвы и колдовских деяний.

— Приношу свои извинения, сейванен, – снова склонил голову Тэцуя, понимая, что надо больше времени уделять медитации.

Узоры исчезли, кожа руки Эйтаро вновь стала белой. Но вот взгляд…

«Быть беде», – философски отметил Тэцуя.

* * *

…в воздухе стоял сладковатый запах.

Непонятно откуда тянуло чем-то цветочным, карамельно-сахарным, прямо так и хотелось попробовать на вкус.

Дожила. Мне снятся леденцы. Или…

Я поморщилась, протерла глаза и сонно моргнула.

Темнота вокруг, ночь за окном – все спокойно. Только вот цветок, подаренный Хидео, будто серебрится в лунных лучах.

Я чуть нахмурилась, мотнула головой. Чего спросонья не привидится!

Но сияние с ромбовидных лепестков никуда не делось. Наоборот, медленно-медленно начало осыпаться на стол, на лежавшие рядом листки бумаги и книги.

Я выскользнула из-под одеяла и подошла к столу. Подарок Хидео будто жил своей жизнью. Запах становился все сильнее. Голова пошла кругом. Сердце заколотилось, воздуха стало не хватать. Я пошатнулась, ухватилась за край стола.

Это еще что за новости!

— Хару… ка. Мисаки… – хрипло прошептала я, но вышло настолько тихо, что никто не услышал.

Цветок вдруг взлетел в воздух, засиял всеми цветами радуги, а потом превратился в огромного паука. Длинная лапа дотянулась до моей щеки, скользнула по коже.