Книга Сердце Императора: подаренная любовь, страница 37 – Виктория Руиза

— Договорились, - сказала я, смеясь сквозь слёзы. - Пусть лучше у нас будет своя жизнь, полная смеха и счастья, чем эта запутанная игра.

— Вот это я понимаю, - улыбаясь сказала Лейла, и в её глазах я увидела искреннюю поддержку и принятие.

С этих пор я решила вместе с Лейлой начать новый этап в своей жизни. Мы преодолеем все преграды, которые стоят у нас на пути, и вместе найдём своё счастье.

Мы долго сидели в моей комнате, и Лейла делилась забавными историями. Каждая её история заставляла меня смеяться, и я постепенно начала забывать о произошедшем - о скандале с Императором, о разочаровании. Мы словно вернулись в детство, когда смех был единственным важным звуком в жизни.

Разошлись мы около полуночи. Я поблагодарила Лейлу за её доброту, лучшее настроение и пожелала ей доброй ночи, закрыв за ней дверь. В этот момент комната наполнилась спокойствием, и я почувствовала, как тяжесть, которая давила на мою душу, постепенно отступает.

Легла на кровать, укрылась тёплым одеялом и стала перебирать в голове произошедшее. Мысли о Императоре появлялись, но на этот раз они стали менее болезненными и более отстранёнными. Я могла видеть ситуацию с другой стороны, что позволяло мне не погружаться в мрак.

В голове всплывали смешные истории, которые рассказала Лейла, её заразительный смех и добрый взгляд. Эта ночь, кажется, стала моим спасением от груза забот, позволив мне наконец выдохнуть.

Сама не заметив, как, я уснула, ощущая, что в одиночестве и безмолвии нашла немного покоя. Стены моей комнаты словно обнимали меня, защищая от внешних бед, и я доверилась этому чувству. Машину забот и печали я оставила за дверью, собираясь окунуться в мир снов, где могла быть просто Лиора - девушка, не обременённая чужими титулами и ожиданиями.

Я стоял и смотрел на убегающую Лиору, её силуэт постепенно исчезал из глаз, и вместе с этим уходило моё спокойствие. Внутри всё бурлило, и меня терзали мысли о том, что мне нужно было сделать. Желание броситься за ней, встать на колени и искренне попросить прощения било ключом, но в то же время я понимал, что не мог сделать этого. Не сейчас, среди стольких людей и суеты.

Я посмотрел на окружающих меня советников, их недовольные лица и перешёптывания лишь усиливали моё раздражение. Они не могли знать, через что я прохожу, и это создавало новую волну гнева. Я быстро развернулся и пошёл к себе, внутренний голос не оставлял меня в покое.

Как же я себя ненавидел.

Я понимал, что очень обидел Лиору, и каждая моя мысль лишь подтверждала это. Я должен был среагировать иначе, понять её чувства и не позволить своей гордости затмить её достоинство. Вместо этого я обрушился на неё, как будто её смех и радость были чем-то запретным, что нельзя иметь в империи.

Груз монарха давил сильнее, чем внутренние чувства, и это осознание было самым мучительным. В своём стремлении сохранить лицо перед советниками, я разрушил то, что могло быть светлым моментом в нашей истории. Теперь, когда Лиора ушла, я не знал, как это исправить.

С каждым шагом к своим покоям я чувствовал, как эта нагрузка сгущается, и в голове метались мысли: «Как ты мог так поступить? Почему ты не позволил себе быть настоящим?». Ощущение пустоты наполнило меня, и я понимал, что потерял что-то значительное. Не обладая смелостью выставить напоказ свои чувства, я, похоже, самостоятельно подписал себе приговор.