Книга Мой драконий герцог: нежеланная свадьба, страница 18 – Виктория Руиза

Как я мог быть таким жестоким? На горизонте моих мыслей уже намечалась новая реальность, где я не просто герцог, а личность, способная быть рядом, чтобы защитить. Но, увы, дать этому сбыться никак не было моей целью. Я оттолкнул её, чтобы не дать дракону внутри себя шанса.

Как же мне хотелось вернуться назад и всё исправить! Но это требовало смелости, которой у меня не хватало. Я упрямо продолжал перечитывать одни и те же строки, пока вся комната не потонула во мраке, а мысли не стали неясными, как расплывшийся туман за окном.

Заглянув в окно, я увидел, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая облака в оранжевые и фиолетовые оттенки. В этот момент в сердце у меня вновь зародилась надежда. Я понимал, что рано или поздно, между нами, должно произойти что-то важное. Такой вопрос как «почему?» вновь терзал меня, но, увы, сейчас на мои плечи легло слишком тяжёлое бремя, чтобы идти дальше.

Вернувшись к бумагам, я попытался сосредоточиться, не давая себе взглянуть на мир с другого ракурса. Сколько ещё времени мне потребовалось, чтобы понять, что сама борьба между двумя моими мирами может привести к единству и пониманию?

В момент, когда у меня наконец получилось сосредоточиться на работе, в кабинет постучали. Это был Эйнар, мой верный дворецкий. Мужчина в возрасте, но это не мешало ему с особым рвением исполнять обязанности мажордома. Он аккуратно вошел в кабинет и, скрестив руки, сообщил:

— Прибыла мисс Анжелик. Она хочет вас видеть, - сказал он с явной неприязнью на лице.

— Спасибо, Эйнар. Пусть подадут ужин в главный зал. И сообщи госпоже Маэль об этом, пусть подготовится, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на вихрь эмоций внутри.

— Будет сделано, ваше сиятельство, - услужливо произнёс Эйнар, в легком поклоне, и вышел, оставив меня наедине с размышлениями.

Анжелик... Драконица… Дочь друга моего отца - Николаса Гроссера. Дракона, который поддержал меня, когда я вернул себе законную власть. Эта взбалмошная девчонка иногда доводила меня до белого каления, своими капризами и детской непосредственностью. Но, несмотря на это, я не мог не признать, что она была отличной любовницей. Она знала, как забавлять и как приковывать к себе внимание.

В этот вечер я решил, что, если я покажу Маэль, какой я есть «на самом деле», это окончательно отвернёт её от меня. Трудно представить, что какая-либо порядочная жена сможет терпеть мужа с любовницей, даже если эта любовница была самой глупой и капризной. И в то же время я чувствовал, что это будет ещё одной защитной оболочкой, которая поможет мне укрыться от обязанностей и эмоций.

Но в тот момент, когда эти мысли начали пробиваться в моём сознании, я ощущал, как внутри меня разгорается новая борьба. Сколько раз я мог и хотел разрушить собственное счастье ради того, чтобы защитить себя от боли? Разве действительно нужно было использовать отрицание и злое намерение, чтобы оградить себя от возможного счастья, пусть даже и несовершенного? Я невольно вспомнил её печальный взгляд, полный недоумения и страха.

Когда меня охватывала абсолютная ненависть к себе, мысли о том, как я могу ранить Маэль, заставляли меня рефлексировать. Есть ли в этом какой-то смысл или я просто создавал себе оправдания?