Книга Тайна Печатей, страница 125 – Ада Николаева

— Уверен? — Я только крепче сжала пальцы.

— Не бойся.

Нехотя, но я послушалась. Кай не торопил меня, давая время сделать это медленно и осторожно. Даже когда наши руки разъединились, я ещё несколько мгновений держала пальцы наготове, чтобы чуть-что оперативно вцепиться в его ладонь.

Когда же я убедилась, что опасность миновала, Кай заговорил:

— Это сердце храма… То есть два сердца. И бьются они с одной целью — держать Нижний мир запертым. Ты владеешь той же силой, что и создатель этого места, но ты не его хозяин. Он будет сопротивляться, но в конечном счёте поддастся твоей воле. Храм заговорит с тобой, и ты заставишь его снять Печати, разрушить наложенное некогда заклятье.

— А если не сумею?

— То со временем Верхних мир заполонят монстры и ты увидишь ещё больше смертей.

Осознав масштаб ставок, я сглотнула и согласно кивнула. Сейчас я испытывала не страх за свою жизнь, но ужас ответственности, возложенной на мои хрупкие плечи. Как же хотелось, чтобы на моём месте оказался кто-то другой. Кто-то сильный и бесстрашный, как Кай. Почему именно мне выпала доля носителя двух Печатей? Разве я достойна подобной силы? Но как бы мне не хотелось стать трусихой, я уже слишком далеко зашла, а потому собрала всю имевшуюся волю в кулак и спросила:

— Что я должна делать?

— Положи руки на камни. — Я послушалась. — Закрой глаза, — Сделано. — Обратись к Храму.

— Эй, храм! — заговорила я.

— В уме, — осадил меня парень.

Вот же ж.

«Повелеваю, открой…» — начала я внутренний монолог, как храм сразу мне ответил, оказавшись ещё тем болтуном. Правда общался он отнюдь не словами.

Я ощутила потоки воздуха. Буквально видела их. Тьма за закрытыми глазами развеялась, превратившись в голубое небо, в морские волны, в воздух, бесформенный и бестелесный, пронизывающий всё на своём пути. Он ласкал кожу, окутывал душу пуховым одеялом. Затем дышать стало сложнее, воздух стал грязным, тяжёлым. Вода напиталась кровью, отразившейся в ясном небе. Теперь я смотрела на багряный закат и задыхалась в его красоте. Грудь высоко вздымалась и опускалась в попытках заглотить хоть толику кислорода.

«Повелеваю!» — напористее затребовала я.

Снова стало темно, как вдруг во мраке появилась алая трещина. Она нехотя расширялась, трещала и сочилась чем-то вязким. Её я должна расковырять, пока мои вены наполняются кислотой, раздуваются и каменеют. Это не боль, но страшная сила, превосходящая меня в десятки, а то и в сотни раз. Её я должна подчинить. Ей обязана противостоять, но как? Тот, кто сосворил это заклинанием лучше меня, хотя я вижу его творение насквозь. Стена столь тонка, что я могла бы разорвать её, ухватившись за края трещины. Так я и поступила, не теряя ни секунды. Кусок за куском разделяя две Печати. Такие подлые, надменные. Я чувствовала в них эго создателя, его превосходство над другими. Он не нуждался в защите храма, защите Печатей, поскольку верил, что такого как он мага больше нет на свете. Он уникален. Он единственный обладатель двух Печатей, а потому никто не сможет разрушить магию, сотворённую его руками.

Храм чувствовал во мне угрозу для своего повелителя и стремился уничтожить, но его владыка не дал творению достаточно власти противостоять нарушителю, и потому храм сдался, он не мог меня остановить. Не мог удержать выстроенную стену. Печати пали.