Книга Власть Печатей, страница 64 – Ада Николаева

— Покажи ссадину, – проговорил парень, склоняясь надо мной с Печатью наготове.

Я видела его словно в запотевших очках с чужими диоптриями, но по памяти знала наверняка, какое у него сейчас выражение лица.

— Лучше я! – раздался голос короля. На этот раз народ сам расступился, пропуская своего правителя.

Его Величество ещё на подходе провернул в воздухе белоснежной перчаткой, из-под которой пробивалось голубое свечение, как рана на моём лбу тотчас затянулась, а зрение прояснилось. Даже Каю понадобилось бы больше времени. Насколько же Беллиан силён?..

— Прошу меня простить, – король вынудил Кая отступить назад и сам протянул мне руку. – Заигрался и не заметил, куда полетела отдача.

Я продолжила молчать. В глазах всё плыло, а мысли обрабатывались с задержкой. Но руку короля приняла. Однако не удержалась на ногах и снова рухнула на пол. Зал мгновенно отреагировал новой волной аханья, от которого раскалывалась голова.

— Леди нужно в госпиталь! – объявил Беллиан, но тут с возгласом протиснулся Лорус: – Я сам её отведу, если позволите, – и наклонился ко мне.

Кай не стал возражать. Посмотрел на меня, затем на Лоруса, потом на короля и попятился назад, растворившись в толпе. Впервые в жизни я видела, чтобы он так плохо скрывал свои эмоции. Его лицо источало ненависть, но к кому из нас троих?..

Лорус помог мне подняться, а Беллиан, дав добро на мою госпитализацию, мигом потерял интерес ко всей этой ситуации. Хорошо хоть извинился…

Повиснув на парне, я покинула тронный зал, потерявшись во времени и пространстве. Следующим, что запомнила, был белый потолок и голоса медсестёр:

— От раны не осталось и следа, поразительно!

— Однако сотрясение осталось, – хмыкнула вторая.

— Его Величество лично подлатал бедняжку!

— Но для начала сам же её и покалечил…

— Поспит – и всё пройдёт! – отмахнулась пожилая женщина.

Звук отдаляющихся шагов. Скрип двери. Громкий хлопок. Глаза начали смыкаться в исцеляющем сне, когда я кожей ощутила чьё-то присутствие. Резко распахнула глаза и увидела нависшую надо мной медсестру с выбившейся из-под чепчика рыжей прядью.

— Увидимся во сне… – прошептала Мирель, поднося к моему лицу алую Печать.

По стене бежала цветная гирлянда, закреплённая обычным прозрачным скотчем. Стопка учебников на столе намекала, что вчера я допоздна готовилась к занятиям, уснув прямо в учебной форме, даже туфли не сняла. Так в них и поднялась с кровати, подойдя к окну, за которым цвело весеннее утро, когда уже тепло по ночам, вокруг зелено, но ещё нет летнего зноя. Захотелось открыть створку и вдохнуть родной аромат, доносившийся со двора Академии. Услышать голоса сокурсников, смех Генри, игравшего в местные настольные игры и так часто в них проигрывавшего, неумелую игру Итана на гитаре и вовсю сплетничающую с другими девчонками Кристину.

Однако за окном никого не оказалось, лишь свежее дуновение ветра наполнило лёгкие, заставляя зажмуриться от приятного сочетания прохлады внутри и тёплых лучей солнца снаружи.

— Подумала – тебе будет комфортнее поговорить в знакомой обстановке, – раздался позади томный женский голос.

Я резко обернулась. В дверях моей спальни стояла Мирель, больше не прикидывавшаяся медсестрой. Вся в чёрном, глаза обведены тёмными тенями с широкими угольными стрелками над верхним веком. Нос острый, как и все черты лица, а рыжие волосы столь непослушные, что их можно принять за разбушевавшиеся языки пламени. В её внешности прослеживалось что-то кошачье.