Книга Отказался от жены? Верни мне мои семь лет, страница 2 – Майкл Скофилд

Я усмехнулась.

— Это не своими словами.

— Ты хочешь, чтобы я сказал грубее?

— Я хочу, чтобы ты хотя бы один раз перестал прятаться за формулировками людей, которые последние полгода объясняют мне, почему я больше не подхожу тебе в жены.

Его взгляд стал жестче.

— Ты не перестала мне подходить в жены.

— Однако через час я перестану ею быть.

— Не потому, что перестал тебя любить.

Я отвернулась к окну.

Эту фразу он повторял слишком часто.

Наверное, считал ее важной.

Для меня она только делала происходящее хуже.

Если бы Адриан разлюбил меня, все было бы проще. Можно было бы злиться на него, потом на себя, потом постепенно привыкнуть к тому, что наш брак закончился, потому что закончилось чувство.

Но он любил.

Я тоже.

И все равно мы сидели перед договором о разводе.

— Любовь оказалась недостаточным основанием сохранить брак, — сказала я.

— Для меня она не недостаточна.

— Тогда не подписывай.

Адриан посмотрел на меня.

Вот теперь никаких документов между нами не существовало.

Только вопрос, который я уже задавала три дня назад в его кабинете, потом ночью в спальне и вчера утром перед отъездом в столицу.

Я все равно задала снова.

В последний раз.

— Если сегодня тебе нужно выбрать между нашим браком и положением дома Реваль, что ты выбираешь?

Ему не понадобилось уточнять.

— Ливия, речь не только о положении дома.

— Я знаю. Восточные перевалы. Воздушная охрана. Совет старших. Право прямой линии. Возможность оспорить твое место главы. Я присутствовала на этих заседаниях семь лет, Адриан. Не объясняй мне, как устроен твой дом.

— Тогда ты понимаешь, почему я не могу относиться к этому как к личному вопросу.

— Наш развод и есть личный вопрос.

— Для обычной семьи — да.

Я тихо рассмеялась.

Он сразу понял, что сказал.

— Прости.

— За что именно? За фразу или за то, что действительно так думаешь?

Адриан провел ладонью по столу, будто хотел убрать оттуда что-то невидимое.

— Я думаю, что глава Ревалей не принадлежит только себе. Никогда не принадлежал. Если я отказываюсь от обязанности обеспечить устойчивую линию, совет получает законное основание поставить под сомнение мое управление. Следом начинается спор домов, меняется командование охраны, восточные перевалы становятся частью политической борьбы. Ты знаешь, сколько людей от этого зависит.

— Знаю.

— Тогда чего ты хочешь от меня сейчас?

— Правды.

— Я говорю правду.

— Нет. Ты перечисляешь последствия. Я спрашиваю о выборе.

Он посмотрел мне в глаза.

У Адриана были темные глаза с едва заметным красноватым ободком вокруг радужки. Когда драконье пламя усиливалось, этот ободок становился ярче. За последние годы такое случалось все чаще. Лекари называли его ядро необычайно стабильным, а старшие дома с гордостью рассказывали, что глава Ревалей находится в лучшей форме со времен своего отца.

Когда-то я радовалась вместе с ними.

Сегодня мне хотелось услышать только одно слово.

Адриан произнес:

— Дом.

Я не отвела взгляда.

Он продолжил уже тише:

— Если ты требуешь ответ без объяснений, я выбираю дом.

Было больно.

Но неожиданности не было.

Наверное, я и просила его повторить именно поэтому. Мне требовалось услышать это здесь, в Палате, до подписи, чтобы потом не дать себе переписать этот день. Не убедить себя через месяц, что Адриана вынудили, что он не понимал, что делает, что все произошло слишком быстро.