Книга Отказался от жены? Верни мне мои семь лет, страница 164 – Майкл Скофилд

Но Адриан сам настоял на ней.

Еще до того, как узнал, останется ли главой.

— Поздравляю, — сказала я.

— Спасибо.

— Рад?

— Очень.

— Хорошо.

Он посмотрел с подозрением.

— Ты специально?

— Что?

— Год назад сказала то же самое, когда я признался, что не хочу терять должность.

— И сейчас говорю.

— Почему?

— Потому что человеку можно хотеть власть, если он понимает, что она не дает права на чужую жизнь.

Адриан помолчал.

— Это почти комплимент.

— Не привыкай.

— Поздно.

Он поцеловал меня.

Потом вспомнил:

— Я привез тебе кое-что.

Я сразу отстранилась.

— Если это еще один договор...

— Хуже.

— Что может быть хуже?

Адриан достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Я раскрыла.

Список.

Разумеется.

— Что это?

— Возможные даты отпуска.

Я посмотрела на него.

— Ты составил таблицу отпуска?

— Только предварительную.

— Адриан.

— У тебя заседания. У меня совет. Нужно выбрать окно.

Я рассмеялась.

Некоторые люди действительно менялись не во всем.

И слава богам.

— Хорошо. После ужина посмотрим.

— Согласна?

— Обсудить.

— Уже успех.

С Эстеллой мы научились разговаривать медленнее.

Не стали близкими подругами.

И не должны были.

Несколько месяцев после суда она почти не затрагивала наш первый брак. Потом однажды попросила встретиться без Адриана.

Мы сидели в саду Серого дома.

Она принесла папку с предложениями по новому семейному уставу.

Я сразу сказала:

— Если вы хотите, чтобы я стала представителем жен дома...

— Нет.

Эстелла даже улыбнулась.

— Я уже научилась начинать с вопроса.

— Прекрасно.

— Я хочу, чтобы вы прочитали раздел о медицинских правах супругов. Как мастер. За оплату.

Я посмотрела.

— За оплату?

— Вы работаете.

Вот это было правильно.

Я взяла папку.

В уставе появилось правило, которое не требовал государственный закон.

Любой супруг члена правящей ветви мог потребовать независимое медицинское заключение за счет дома.

Не своего семейного врача.

Не специалиста Огненных Союзов.

Любого лицензированного государственного специалиста соответствующего уровня.

И дом не имел права считать такой запрос проявлением недоверия или нарушением семейной лояльности.

Я прочитала.

— Это вы предложили?

— Да.

— Почему?

Эстелла посмотрела на сад.

— Потому что я много лет искренне считала, что доверять хорошему семейному врачу правильно.

— Обычно правильно.

— Именно. И из этого сделала неверный вывод, что перепроверять его мнение почти неприлично.

Я молчала.

Она продолжила:

— Я до сих пор считаю, что главе дома иногда приходится принимать неприятные решения.

— Конечно.

— Но теперь гораздо меньше уверена, что слово «обязанность» автоматически делает решение правильным.

Я улыбнулась.

— Осторожнее. Так и до сомнений в традициях дойдете.

Эстелла посмотрела почти возмущенно.

— Не преувеличивайте.

На этом мы и остановились.

Мне нравилось, что никто вокруг не превратился за год в другого человека.

Маркус все еще ненавидел бумажную работу.

Орен оставался невозможным.

Тея продолжала иногда приносить еду, хотя я уже давно не нуждалась в спасении от пустого холодильника.

Эстелла любила традиции.

Адриан составлял списки.

Я по-прежнему могла превратить болезненный вопрос в юридическую задачу, если не следила за собой.

Мы просто лучше замечали цену собственных привычек.

Уголовное дело по программе ОП-1-С за год дошло до суда.