Книга Мимино для Читы-Маргариты. Или грузин на моей кухне, страница 21 – Стелла Юсупова

— Я сейчас его уберу, — произнес тихо, мне почти в губы.

Два шага — он у Толстолобова. Смотрит свысока.

— Ты сейчас уйдёшь, — сказал он тихо, — Потому что если останешься, ты будешь выглядеть еще глупее. А я, честно, не хочу портить тебе жизнь. Она и так у тебя… специфическая.

Толстолобов попятился к двери, но на пороге все-таки собрал остатки достоинства в кулак и вытянул костлявый палец.

— Это так не закончится! — прошипел он. — Я этого не оставлю! Будет возмездие, Маргарита! Ты разбила мне сердце!

Резо снова к нему подошел, но до этого быстро взял какую-то газету с комода — я накануне чистила почтовый ящик со всеми его рудиментами из прошлого, там и эта рекламная брошюра была, видимо.

Быстро свернул ее в кулек и зачем-то протянул неудавшемуся женишку.

— Держи, соберешь в него осколки своего сердца и вали, — кивнул Резо. — А мы пойдем обедать, друг мой… А потом займемся тем, что ты ночами смотришь втихаря от родителей…

Дверь захлопнулась.

Я стояла, прижавшись спиной к стене. Руки дрожали в унисон с внутренним то ли куражом, то ли шоком.

— Ты как? — спросил Резо уже совсем другим голосом.

— Знаешь… — усмехнулась я. — впервые за наше знакомство готова сказать тебе «спасибо»…

Резо подошел. Остановился в полуметре.

— Неандертальцы спасибо не понимают, Маргоша…

Я нервно сглотнула. Факт того, что он все еще оставался без рубашки, сильно пугал… И волновал… Нехорошо, конечно… Я заперта в квартире один на один с большим полуголым грузином… Что ж тут хорошего? Или наоборот… Просто прекрасно…

— Пойдем на кухню… — выдохнул, накрывая мою талию рукой, — научу тебя жарить… Как обещал…

Между ног скрутился узел.

Феминистка во мне орала, что я должна остановить его немедленно. Проста женщина млела перед мужиком, который если так хорошо жарил на кухне, то… что ж он мог делать в других, скажем так, комнатах…

Нос в спасательном порыве ухватил запах гари. Я втянула его сильнее — словно бы трезвея от этой досадной горечи… Еще мгновение назад ароматное тесто припеклось до вкуснейшей корочки, а теперь…

— Кажется, хачапури сгорели… — произнесла слегка сипло.

— Как и мое сердце… — пробубнил он и первым решительно направился спасать свое кулинарное детище.

Когда я закрыла дверь за Резо, квартира выдохнула.

И я вместе с ней.

Никаких объяснений.

Никаких «давай поговорим».

Я просто осталась одна — и это было единственное, что мне сейчас подходило. Просто попытаться разложить этот разом свалившийся на меня ворох вопросов.

Я ходила по квартире, как сомнамбула. Закрыла окна. Поставила телефон на беззвучный. Легла поверх покрывала, не раздеваясь, и решила сыграть в самую честную психологическую игру на свете, которая не помешала бы всем — не думать вообще ни о чем.

Не думать — это, оказывается, целое искусство.

Сначала мысли все равно лезут: Толстолобов, его кривой корявый палец, его «возмездие»… Резо с этим своим горским спокойствием, будто он не человек, а скала, которое того и грозит начать вулканировать. Потом они редеют, словно бы кадры пленки — высветляются. А потом наступает странная тишина, в которой ты просто существуешь.

Я проспала почти весь выходной. Телефон в руки преднамеренно не брала. Не нужны мне сейчас не расспросы мамы и сестра, ни выяснения отношений… Ничего не нужно.