Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 43 – Таня Нордсвей

— Всё в порядке?

— Да, благодарю.

Лодыжку простреливает боль, но после неожиданно тут же исчезает. Сначала я шиплю, а потом от удивления мои глаза округляются. Это не укрывается от герцога и тот неожиданно поясняет:

— Тебе повезло, Ассасинчик, что отвар, который поставил тебя на ноги, будет действовать в течение двух суток. Все твои травмы будут тут же исцеляться.

Надо же! Я никогда ни о чём подобном не слышала. Возможно ли это, что данный эликсир — дело рук ведьм, о которых шепчутся в народе? Но я никогда не верила в подобные сказки про магию и заговоры.

— Не называй меня так.

— Как это «так»?

— Ассасинчиком, — фыркаю я, позволяя герцогу меня вести обратно к дороге, где остались лошади и Джон.

— А как мне иначе тебя называть? Ты поражаешь меня до глубины моей души. Не девушка, а ходячая проблема.

Странно, что мы вообще говорим о подобном. Я всегда считала, что герцог и прочие высокородные придворные говорят исключительно на серьёзные темы этикета. К примеру: «Как ваши дела, госпожа?» или «Погода сегодня прекрасна, не так ли?».

— У меня есть имя.

— Как и у меня, сердце моё.

Я останавливаюсь и буравлю взглядом его широкую спину.

— Сердце? — моя бровь изгибается вверх.

— Ну да. Ты же туда целилась, когда залезала ко мне в кровать этой ночью? — мои щёки вновь заливаются краской. — Тебе не нравится «Ассасинчик», и моё сердце тебя тоже не устраивает? Прошу меня простить, но это крайне важный нюанс в нашем с тобой общении на грядущие месяцы: мне ведь нужно знать, как называть свою возлюбленную с нежностью.

— Мне кажется, что мы переходим грань.

Киран резко оборачивается на меня, и я влетаю в него на полном ходу. На его лице не дрогнул ни единый мускул, а от того, как он безэмоционально на меня смотрит— становится страшно.

— Лайла, ты полагаешь, что тебе будет приятнее общаться со мной, когда я буду разговаривать с тобой в обычном для меня тоне?

Я сглатываю и неожиданно чувствую исходящую от него тёмную ауру. У него ночной Дар — в этом я убедилась, когда он почуял меня, хотя не должен был. Но его способности гораздо сильнее и… древнее моих. От странного чувства, охватившего меня, кончики моих озябших пальцев начинают подрагивать.

Я чувствую ночную силу. Я чувствую его.

— Н-нет.

— Тогда будь добра, — моргает Киран и наваждение исчезает, а я вновь ощущаю, что могу свободно дышать, — принимай нормально мои попытки вести с тобой диалог. Я же стараюсь.

От его вкрадчивого тона становится не по себе, как и от того, как он быстро меняет маски своего состояния. Теперь я в полной мере понимаю, каким является Кровавый герцог на людях и почему его все боятся. Но отчего со мной он пытается вести себя иначе?

Кажется, я задала этот вопрос вслух, потому что герцог мне на него отвечает:

— Я не такой уж и монстр, каким меня описывают. И иногда, чтобы во Вселенной был баланс для зла, что я совершил, я помогаю тем, кто в этом нуждается. А тебе, я вижу, нужна помощь.

Еловая подстилка шуршит под нашими сапогами, а впереди уже маячат между стволами деревьев спины наших лошадей. Но не пытаться же мне разубедить герцога в том, что обычно помощь мне оборачивается трупами помогающих? Тем более, что через три месяца мы всё равно расстанемся, и каждый из нас пойдёт дальше своей дорогой.