Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 34 – Таня Нордсвей

— Вот как? — мягко говорит герцог, не разрывая нашего зрительного контакта и присаживаясь на край дубовой лакированной столешницы.

— И меня восприняли… не очень хорошо. Мы с новыми братьями… — последнее слово я проговариваю жёстче, чем планировала, что не укрывается от него. — Мы не поладили. Поэтому у нас случались стычки и эта рана — результат последней.

— И часто они наносили Вам раны, которые могли стоить жизни?

— На самом деле… это правда не важно. Я не… — хочу сказать, что не понимаю, зачем ему всё это и почему он так ко мне отнёсся, но обрываю себя. Не рассказывать же ему ещё о том, как я добиралась сюда пешком по мрачному лесу из небольшого поселения, где до этого отлёживалась с кровоточащей раной? Или, к примеру, как меня занесло так далеко от столицы, ведь я абсолютно не планировала покидать её от слова «совсем»! — Я хотела уйти из братства, но для этого необходимо заплатить выкуп кардиналу. Баснословную сумму…

— … ради которой Вы решились на моё убийство, — довершает Киран Ердин и я вздыхаю. — А Эмилио, как я погляжу, редкостный подонок.

Прячу в кашле свой горький смех, понимая, что мы впервые сошлись с ним мнениями. Возможно, Киран Ердин и правда не так плох, как о нём судачат на улочках столицы. Во всяком случае, я уже начинаю видеть его в другом свете, хотя и понимаю, что это глупо. Но уже повелась на его учтивые речи и вежливость, хотя моё положение никак нельзя поставить выше планки его прислуги.

И тем не менее он сейчас прямо здесь, выслушивает меня и отсылать на рудники не собирается, пока я продолжаю находиться в его кровати.

На простынях, где он буквально около часа назад спал абсолютно нагой.

— Лайла, тогда Вам вдвойне будет выгодно моё предложение, — он вырывает меня из мыслей, явно начинающих течь в неприличном направлении. — Все будут считать Вас мёртвой, а сами Вы сможете начать новую жизнь с чистого листа.

Что, собственно, я всю свою жизнь и делала. Не впервой.

— И Вы гарантируете, что кардинал меня не узнает? — с сомнением уточняю я, понимая, что даже если меня отмоют и нарядят в лучшие наряды, я вряд ли сумею изменить свою внешность так, чтобы герцог меня узнавал, а кардинал — нет.

— Обижаете, — мужчина берёт с письменного стола бумагу и перо, а затем что-то пишет. Сворачивает кусочек пергамента в трубочку и свистит мелодию, после которой за окном тут же слышится хлопанье крыльев.

На подоконник приземляется хищная птица не крупнее ворона. Судя по острому клюву, характерному окрасу с тёмно-охристыми морфами на оперенье и особому внешнему виду головы, на свист герцога прилетел канюк. Приёмный отец учил меня отличать этих птиц в детстве, ведь они незаменимые помощники при уничтожении грызунов. Сам же он очень любил этих птиц, крайне распространённых в Сеяре, и даже вырезал их фигурки из дерева для городских ярмарок.

Герцог крепит к лапке канюка послание, надёжно привязывая его к лапке, а после хищник исчезает в ночи.

У Кирана Едина довольно странные взгляды на почтовых птиц по моему скромному мнению. Обычно для подобного рода переписки используют голубей или, на худой конец, воронов. Но чтобы канюков…

— Я послал за моим хорошим другом, — сухо проговаривает Киран, и я нахожу в его профиле сходство с пернатым хищником. — Он вскоре прибудет сюда и решит проблему с кардиналом. При встрече могу заверить, он не вспомнит кто Вы такая.