Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 26 – Таня Нордсвей

— Киран Ердин, я вызываю вас на дуэль.

Он удивлённо смотрит на меня, приподнимая брови. Я знаю, как смешно это звучит, но дуэль — единственное решение, которое мне остаётся.

Если по правилам, установленными Пяти (они считают, что в столь благородном деле надо проявлять милосердие), исход нашего поединка будет считаться ничьёй, то это дарует нам обоим жизнь взамен на клятву: не завершать начатое. То есть, другими словами, я обещаю не покушаться на его жизнь, а он — на мою.

Не сказать, что Кровавый герцог — человек чести, но я знаю, что законы Пяти для всех в Империи священны. Он не должен их нарушить.

— Как пожелаете.

Его баритон мягкий и бархатистый, ничуть не изменившийся за прошедшие года. Не то, что мой. Однако, благодаря моему голосу не понятно: женщина я или мужчина. А я всё ещё надеюсь, что байки про то, что по запаху крови Ищейки могут считывать всё о человеке — ложь.

На самом деле, ещё недавно я и не знала, что они существуют: во время последней войны, они практически исчезли. Никто не знал о том, что одна Ищейка выжила в той кровавой бойне, пока Киран Ердин не стал Генералом Империи и не приступил к своим обязанностям.

Он уничтожил каждого предателя, каждого повстанца и всех, кто поддерживал переворот. Только Ищейка мог выследить всех из того узкого круга, поэтому сомнений в природе его Дара не возникало. Киран стал верным псом императора, который ложью и обманом заполучил себе кровавый трон.

Все Молчаливые знали, что ни в коем случае нельзя делать, дабы избежать проблем. Первое: не оставлять после себя крови. Второе: лично не давать Ищейке почуять свою кровь. И оба этих правила я сейчас нарушила.

Киран лениво меня рассматривает. Я знаю, что он не может видеть моё лицо под маской, но всё равно чувствую, будто я перед ним полностью нагая. Хотя в действительности всё как раз таки наоборот.

— Вы позволите мне одеться или на дуэли желаете видеть меня голым?

Его вопрос застаёт меня врасплох, и я только сейчас понимаю, насколько странно положение, в котором мы оказались. Не могу произнести ни слова, поэтому лишь киваю, чувствуя, как моё лицо под плотной тканевой маской заливается краской.

— Я правильно понимаю, это значит, что мне идти прямо так за своим оруженосцем, который зафиксирует наш поединок?

— Оденьтесь, — сквозь мои стиснутые зубы вырывается шипение.

Я предусмотрительно отхожу к окну, чтобы ему не мешать. В свою спину я слышу лишь лёгкую усмешку, да тихий шелест простыней. Затем раздаются его шаги — он ступает босыми ступнями по холодному полу там, где прикроватный ковёр заканчивается.

Одёргиваю себя за желание обернуться, успокаивая себя, что он не всадит мне клинок в спину, хотя в последнем я не уверена. Как и в том, что боязнь за свою жизнь — моя единственная причина, чтобы обернуться.

За пару минут в моей памяти воскрешаются все события ночи аукциона, будто это произошло со мной только вчера. А ведь я наивно полагала, что давно выбросила этого человека из своей головы и жизни.

Я слышу звук застёгивающейся пряжки ремня и голос Кирана:

— Я готов. Прошу пройти за мной.

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с его удивительными сапфировыми глазами, светящимися в полутьме. На его губах лёгкая улыбка — он уверен в своей победе. Галантным жестом он предлагает мне выйти из спальни.