Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 162 – Таня Нордсвей

Хорошо. Я тоже всё прекрасно поняла.

— Конечно, Люция. Сегодня я буду ужинать вместе со всеми. Тем более, у нас гостья.

— Госпожа Тиона, — кивает Люция, подтверждая мои слова. — Разумеется. Я скажу, чтобы к сегодняшнему ужину приготовили вишнёвый пирог. Его очень любит Его светлость, — говорит Люция и уходит на кухню раздавать указания.

Вишнёвый пирог? У нас с Кираном больше общего, чем я думала.

— Выходит, что совсем скоро и мне придётся спрашивать у тебя разрешения по любому поводу? — выгибает бровь Джонатан. Да этот маленький нахал издевается! — Вы очень забавно выглядите, когда раздаёте указания, госпожа Лайла. Но вам это к лицу. Вы сразу становитесь такой серьёзной!

— Наглец!! — шикаю на него я и пихаю локтем в бок, а потом заливаюсь тихим смехом вместе с Джоном. Мы улыбаемся друг другу, и я понимаю, что привязалась к этому несносному мальчишке.

Но не откажет ли Джон мне в небольшой просьбе, даже считая меня своим другом? Решаю не задумываться, а сразу попробовать и тихо прошу его:

— Джон, отведи меня к Лили. Прошу!

Джон тут же меняется в лице, его дружелюбный настрой испаряется. Ему на смену приходит серьёзность — таким Джонатана я вижу крайне редко.

— Лайла, это может быть опасно.

— Отведи. Меня. К Лили. — упёрто говорю я, а потом не выдерживаю и умоляюще на него смотрю. — Ну пожалуйста, Джон! Я должна её увидеть!

— Хорошо. — Джон сдаётся и выдыхает, соглашаясь. А потом добавляет. — Но только на несколько минут. И поспешим до прихода Кирана.

Я согласно киваю и иду за юношей, проходя по коридору огромного замка Кирана и спускаясь в подвалы. Моё сердце трепещет в груди, когда я на ходу надеваю ботинки, что захватил для меня Джон, когда шёл меня встречать после прогулки с Тионой.

— Почему Лили до сих пор держат здесь? — спрашиваю я, сторонясь извести на каменных стенах.

— Потому что ей плохо удаётся себя контролировать, сама Лили не хочет причинять кому-либо вред, а я… не очень хороший учитель, каким я себя раньше воображал.

Джон накидывает мне на плечи свой камзол. Мы оказываемся в коридоре, стены которого освещают факелы. Камеры, мимо которых мы проходим, в большинстве своём пустуют.

Мы проходим весь длинный коридор до конца прежде, чем остановиться возле металлической двери. Она заперта. И первое, что мне бросается в глаза — что со внутренней стороны на ней оставлены такие глубокие борозды от когтей, что они отпечатываются с наружной.

— Лили? — уточняет Джон прежде, чем снять с шеи небольшой металлический ключ на цепочке.

— Я в порядке и в полном сознании! — слышится девичий голосок, от которого у меня внутри всё сжимается.

Моя бедная Лили! Запертая здесь, в холодном и мрачном подвале, будто узница. И всё из-за меня…

Глаза щиплет от слёз. Джон ободряюще мне улыбается и сообщает Лили:

— Я привёл к тебе гостью.

— Гостью? — удивляется Лили, а потом дверь отворяется, и я вижу свою служанку: бледную, растрёпанную и в помятом сером платье. На лице Лили тут же прописывается шок, и она быстро приседает в реверансе.

— Г-госпожа…

— Лили, не надо, — останавливаю её я и прохожу в камеру. Внутри лучше, чем кажется снаружи: стоит односпальная кровать, стул и стол, на котором лежат книги. И в углу валяются щепки, явно оставшиеся от другой кровати… — Прости, что не пришла раньше. Я хотела попросить твоего прощения за то, что произошло с тобой по моей вине. Ты пострадала из-за меня и теперь… Нет, не так! О боги, я ведь даже не знаю, как стоит просить прощения за то, что теперь ты…