Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 141 – Таня Нордсвей

Магия, связывающая нас, дрожит, словно над ней тоже берёт вверх плохое предчувствие Кирана. А потом я отворачиваюсь и решительно выдыхаю, выбрасывая из головы все мысли.

Я не должна сомневаться в своих поступках. Не поведусь на глупые чувства и крики сердца.

И я позволяю карете увозить меня от дворца и герцога даже несмотря на то, что теперь плохое предчувствие гложет уже меня…

Через двое суток пути я начинаю осознавать, почему Киран не любит кареты. Как, впрочем, и Джонатан — он часто пропадает снаружи, и мы с Лили остаёмся одни. Служанка рассказывает мне смешные истории, которые я слушаю вполуха, потому что чем дальше мы отдаляемся от дворца, тем больше растёт моя печаль по Кирану.

Он поступал ужасно, но моё сердце отказывается считать его плохим, осознавая, что всё, что делал Киран было ради меня. К тому же, к этому моменту моя глупая влюблённость уже переросла в более сильное чувство, из-за чего моё сердце просто разрывается от тоски.

Когда Лили предлагает мне засахаренные фрукты, я принимаю угощение, но не чувствую вкуса лакомства на языке. Чем ближе мы к лесам герцогства, тем хуже мне становится.

— Тебя что-то тревожит, Лайла? — интересуется Джон, весь мокрый залезая к нам в карету. Лили сразу начинает причитать, что он сейчас всё намочит, а парень нахально ерошит пятернёй мокрые волосы, ухмыляясь, как довольный пакостью кот.

— Нет. Всё хорошо, — отвечаю я, наблюдая за Лили и Джоном и невольно улыбаясь.

— Почему ты мокрый?! Дождя же нет! Что, все кусты облазил? — интересуется Лили, взвизгивая, когда Джон решает обнять её. — Не подходи ко мне. Не смей, Джон. Джон!! И вообще, мне надо выйти!

Лили стремглав выскакивает наружу, вся раскрасневшаяся, и уносится в сторону кустов. Мы видим лишь её хрупкое тело в сером одеянии, скрывшееся в зелени леса, да кончик тёмной косы, мелькнувший между стволами.

— Сама же теперь мокрой будешь! — кричит ей вслед Джон, а я начинаю улыбаться во весь рот. Парень это подмечает и озорно подмигивает мне, стягивая с себя мокрую одежду и надевая сухую рубаху, которую Лили заботливо приготовила пару часов назад.

За всё время поездки мы вроде как сдружились. Несколько суток в одном маленьком пространстве хорошо сплачивают людей. Если бы не Джон и Лили я бы точно постоянно думала лишь о Киране и это бы съело меня изнутри ещё сутки назад.

— Итак, Лайла. Скучаешь здесь? — интересуется Джон, разваливаясь на сидении напротив меня. Карета стоит — мы ждём, когда вернётся Лили, поэтому сейчас самое время, чтобы насладиться спокойствием временной стоянки без качки и прочих «прелестей» поездки.

— С чего ты решил?

— У тебя взгляд отсутствующий.

— Я присутствую здесь. И даже разговариваю с тобой.

— Ты думаешь о Киране.

— С какого такого перепуга? — слишком эмоционально реагирую я и вижу, как Джон улыбается довольной улыбкой, видя мой прокол.

— Я чую ложь, Лайла. И сейчас ты врё-ё-ёшь! Врушка! — парень показывает мне язык.

О Великая Ночь! Не могу удержаться и пинаю Джона ногой. Тот лишь беззвучно смеётся.

— Никакая я тебе не врушка. Тем более, как это ты «чуешь» ложь?

— Я чувствую запахи всех твоих эмоций. А когда человек врёт, то слышу это по биению его сердца.

Застываю на мгновение, пронзённая внезапным осознанием.

Блайдд и Барбара же родные дядя и тётя Джонатана! Значит, и Джон оборотень?